– А неприятности грандиозные, – вставил Саймон. – Сотрудники Нацбезопасности конфисковали церковный компьютер. И копир. Забрали и не отдали. Само собой, мы не имеем никакого отношения ко всей этой чепухе с рыжей телицей. Мы лишь раздавали прихожанам какие-то брошюрки – ну, ты понимаешь, чтобы люди сами решили, надо им это или не надо. А потом федералы вызывают нас на допрос – нет, ты представляешь? Выходит, в Америке Престона Ломакса раздавать какие-то брошюрки – это страшное преступление.
– Надеюсь, никого не арестовали?
– Из ближнего круга никого, – ответил Саймон.
– Но все перенервничали, – добавила Диана.
– И стали задумываться о вещах, о которых прежде не задумывались, – подхватил я. – О письмах, телефонных звонках… Вам, наверное, приходится осторожничать.
– О да, – сказала Диана.
– Еще как приходится, – сказал Саймон.
На Диане была хлопчатобумажная дамская сорочка, прихваченная в поясе; на голове – белый в красную клетку платок, похожий на домашний хиджаб. Никакой косметики; впрочем, в косметике Диана не нуждалась. Наряжать Диану в убогое платье – все равно что прятать фонарь под соломенной шляпой. Напрасный труд.
Тут до меня дошло, насколько я изголодался по ней. Изголодался до неприличия. Рядом с ней мне сделалось так хорошо, что даже неловко рассказывать. Уже два десятка лет мы поддерживали поверхностные отношения. Двое людей, когда-то понимавших друг друга. Я не был готов к учащению пульса, к чувству невесомого ускорения, которое Диана рождала во мне, просто сидя в деревянном кресле и поглядывая на меня – на меня и сразу в сторону. Когда наши взгляды пересекались, на щеках ее проступал едва заметный румянец.
Все это было нереально и нечестно, нечестно – то ли по отношению к ней, то ли ко мне. И вообще, зря я сюда приехал.
– А у тебя как дела? – спросила она. – Как видно, до сих пор работаешь на Джейсона? Надеюсь, у него все хорошо.
– У него все отлично. Передавал тебе сердечный привет.
– Сомневаюсь, – улыбнулась она. – Это не в его стиле.
– Он изменился.
– Неужели?
– В последнее время о Джейсоне много говорят, – заметил Саймон, по-прежнему сжимая ее плечо: смуглая узловатая кисть на светлом хлопке. – О Джейсоне и о морщинистом человеке. О так называемом марсианине.
– Он не «так называемый», – возразил я. – Он родился и вырос на Марсе.
– Если ты говоришь, значит так и есть, – моргнул Саймон. – Но, повторю, всякое болтают. Всем известно: Антихрист уже среди нас, и, может статься, он уже прославился и не торопясь замышляет свою напрасную битву. Так что мы внимательно присматриваемся ко всем публичным фигурам. Не хочу сказать, что Вон Нго Вен и есть Антихрист, но, сделай я такое предположение, в одиночестве бы не остался. Ты с ним близок, Тайлер?
– Мы разговариваем время от времени. Но не думаю, что он Антихрист. Он не настолько амбициозен.
Хотя И Ди Лоутон поспорил бы с этим утверждением.
– Все-таки его персона вызывает у нас некоторые опасения, – сказал Саймон, – поэтому Диане сложно поддерживать связь с семьей.
– Потому что Вон Нго Вен может оказаться Антихристом?
– Потому что нам не хочется привлекать внимание влиятельных людей, когда конец света столь близок.
Я не знал, что на это ответить.
– Тайлер с дороги, – сказала Диана. – Наверное, он хочет пить.
– Не желаешь освежиться перед ужином? – Саймон снова сверкнул улыбкой. – У нас полно газировки. Любишь «Маунтин дью»? Принести?
– Да, было бы неплохо, – сказал я.
Он вышел из комнаты. Диана дождалась, пока он не затопает по лестнице, затем вздернула подбородок и посмотрела мне в глаза – ну, почти.
– Ты проделал долгий путь.
– Иного способа связаться не было.
– Не стоило себя утруждать. Я здорова и счастлива. Так и передай Джейсу. А заодно и Кэрол. И Эду, если ему не все равно. Не надо ко мне являться с внезапной проверкой.
– Никакая это не проверка.
– Просто заехал повидаться?
– Вообще-то, да. Что-то вроде того.
– Мы не угодили в секту. Меня никто ни к чему не принуждает.
– Я этого не говорил, Диана.
– Но ведь думал?
– Рад, что у тебя все в порядке.
– Прости. – Она отвернулась, и в глазах ее блеснули лучи заходящего солнца. – Просто я в легком недоумении. Не ожидала тебя увидеть. И я тоже рада, что у тебя все хорошо – там, на востоке. У тебя же все хорошо?
– Нет. – На меня нахлынуло безрассудство. – Я парализован. По крайней мере, так считает твой отец. Говорит, что у всего нашего поколения паралич, вызванный Спином. Что мы застряли в том моменте, когда исчезли звезды. Так и не сумели этого пережить, примириться с этим.
– Считаешь, Эд прав?
– Не исключено, что он куда правее, чем хотелось бы.
Я не собирался говорить эти слова, но с минуты на минуту вернется Саймон – банка «Маунтин дью» в руке, на лице несокрушимая улыбка, – и я упущу свой шанс. Быть может, свой последний шанс. И я сказал:
– Вот смотрю на тебя и вижу девочку на лужайке Казенного дома. Так что вполне возможно, Эд прав. У нас украли двадцать пять лет. Как не бывало.
Диана выслушала меня в полном молчании. Теплый ветерок шевельнул льняные занавески, и в комнате стало темнее. Наконец Диана сказала:
– Закрой дверь.
