Я помог ему облачиться в медицинский халат, а мокрую одежду забрал в кабинет, выполоскал в раковине, отнес в кладовую за фармацевтическими шкафами (ею мы почти не пользовались) и повесил у окна сушиться на солнце. Пациентов сегодня не было, и под этим предлогом я отпустил Молли домой.
Джейсон понемногу брал себя в руки, хотя в одноразовом бумажном халате весь как-то скукожился.
– Ты говорил, что болезнь излечима. Теперь скажи, что пошло не так.
– С рассеянным склерозом можно работать, Джейс. В большинстве случаев у большинства пациентов. Но бывают исключения.
– И что, мой случай – исключение? Я выиграл в лотерею скверных новостей?
– У тебя рецидив. Такое бывает, если не лечиться: периоды недееспособности перемежаются интервалами ремиссии. Быть может, ты реагируешь на медикаменты медленнее других. В некоторых случаях необходимо, чтобы препарат достиг определенной концентрации в организме и продержался на этом уровне довольно длительное время; лишь после этого его действие выйдет на проектную мощность.
– Ты прописал лечение полгода назад. И мне не лучше, а хуже.
– Можем перевести тебя на какой-нибудь другой склеростатин. Посмотрим, как он сработает. Но по химическому составу все они очень похожи.
– Выходит, новое назначение мне не поможет?
– Или поможет, или нет. Надо пробовать, иначе не сделать однозначных выводов.
– А если не поможет?
– Тогда оставим разговоры о выздоровлении и будем думать, как держать болезнь в узде. Рассеянный склероз – не смертный приговор, даже без лечения. У многих между периодами обострения наступает полная ремиссия, и такие люди живут относительно нормально.
Хотя, подумал я, такое нечасто бывает в столь запущенных и агрессивных случаях, как у Джейсона.
– Обычно в качестве альтернативы назначают смесь противовоспалительных препаратов, селективных ингибиторов белка и точечных стимуляторов ЦНС. Подобное лечение весьма эффективно подавляет симптомы и замедляет ход болезни.
– Хорошо, – сказал Джейсон. – Пиши рецепт.
– Не все так просто. Не забывай о побочных эффектах.
– Каких?
– Может, и никаких. Или некоторый психологический дискомфорт, легкие депрессивные или маниакальные эпизоды. Общая физическая слабость.
– Но за нормального сойду?
– Скорее всего. И сейчас, и следующие десять-пятнадцать лет, а то и больше. Но это не лечение, а паллиативные меры. Не остановка, а торможение. Если выживешь, со временем болезнь вернется.
– Но десяток лет ты мне обеспечишь? Это ведь точно?
– Не точнее любого врачебного прогноза.
– Десяток лет, – задумчиво повторил он. – Или миллиард. С какой стороны посмотреть. Может быть, этого хватит. Как думаешь, хватит?
Я не стал спрашивать для чего.
– Но тем временем…
– Никаких «тем временем», Тайлер. Я не могу позволить себе отвлечься от работы и не хочу, чтобы кто-то прознал о моем состоянии.
– Тут нечего стыдиться.
– Я и не стыжусь. – Правой рукой он указал на бумажный халат. – Это долбаное унижение, а не стыд. Дело не в психологии. Дело в том, чем я занимаюсь в «Перигелии». Вернее, чем мне доверено заниматься. Эд терпеть не может болезни и больных, Тайлер. Презирает любую слабость. Ненавидит Кэрол с того самого дня, когда у нее появились проблемы со спиртным.
– Думаешь, он не поймет?
– Я люблю отца, но не слеп к его недостаткам. Нет, он не поймет. Все мое влияние в «Перигелии» исходит от Эда, и в нынешний момент у меня не самая прочная позиция. У нас с ним были разногласия. Если я стану для него обузой, он отправит меня в ссылку, сдаст в какую-нибудь дорогую клинику в Швейцарии или на Бали еще до конца недели, а себе скажет, что сделал это ради меня. И хуже того, в это поверит.
– Рассказывать о болезни или не рассказывать – дело твое. Но тебе следует наблюдаться у невропатолога, а не у штатного врача общей практики.
– Нет, – отрезал он.
– Я не смогу с чистой совестью лечить тебя, Джейс, если ты не покажешься специалисту. Я и так посадил тебя на «Тремекс» без рекомендации мозговеда, а одно это уже весьма рискованно.
– У тебя ведь есть результаты МРТ и анализов крови, что тебе еще надо?
– В идеале? Полноценная медицинская лаборатория и специализация по неврологии.
– Чушь. Ты сам говорил, что сегодня рассеянный склероз лечится на раз-два.
– Если лечится. А бывает, что не лечится.
– Мне нельзя…
Джейсон настроен был спорить, но я видел, что он страшно устал: слишком много работал в эти несколько недель перед визитом И Ди, хотя изнеможение могло оказаться еще одним симптомом рецидива.
– Давай договоримся. Я покажусь специалисту, если ты устроишь нам встречу в строжайшем секрете и не станешь заносить данные в свою статистику. Но мне нужно быть в рабочем состоянии. Не когда-нибудь, а уже завтра. «В рабочем состоянии» значит ходить без посторонней помощи и не ссаться. Этот твой лекарственный коктейль, он быстро действует?
– Обычно да. Но без неврологического обследования…
