Я ничего не имел в виду, но до сих пор прекрасно помнил ту историю, что несколько недель назад выложил мне Джейсон. Произнося эти слова, я запнулся, запоздало передумал, но все же договорил фразу и покраснел. Диана окинула меня долгим непонимающим взглядом, затем широко раскрыла глаза, и даже под тусклым светом фонаря на крыльце я разобрал в них неприкрытую помесь гнева и изумления.
– Ты говорил с Джейсоном, – холодно заявила она.
– Извини…
– И как у вас это устроено? Садитесь друг напротив друга и начинаете перемывать мне косточки?
– Ну конечно нет. Он… Что бы ни сказал Джейсон, он был под действием лекарств.
Еще одна нелепая оговорка, и Диана не преминула за нее зацепиться:
– Лекарств? Что за лекарства?
– Я его врач. Бывает, выписываю лекарства. Какая тебе разница?
– Что это за лекарство, от которого нарушаешь слово? Он обещал, что никогда не расскажет тебе… – Она сделала очередное умозаключение: – Джейсон болен?! Так вот почему он не приехал на похороны?
– Он занят. До первых запусков осталось пара дней.
– Но ты лечишь его от какого-то недуга!
– У меня нет морального права обсуждать с тобой историю болезни Джейсона.
Я понимал, что мои слова лишь подольют масла в огонь ее подозрений и что я, по сути дела, уже выдал Джейсонов секрет, пытаясь его сохранить.
– Значит, заболел и никому не рассказывает. Как это на него похоже. Он такой, такой герметичный…
– Может, стоит взять инициативу в свои руки? Позвони ему как-нибудь.
– Думаешь, я ему не звонила? Это он тебе сказал? Раньше я звонила ему каждую неделю, но он включал очаровательного дурачка и отказывался говорить о чем-либо значимом. Как дела – лучше всех, что нового – ничего. Он не хочет, чтобы я ему звонила, Тайлер. Он целиком и полностью на стороне Эда. Для него я досадное недоразумение. – Диана помолчала. – По крайней мере, раньше было так.
– Не знаю, что было раньше и что стало теперь, но ты бы повидалась с ним, поговорила с глазу на глаз.
– И как это устроить?
– Задержись на неделю, – пожал я плечами. – Полетели вместе со мной.
– Ты только что сказал, он занят.
– Когда начнутся запуски, ему останется только сидеть и ждать. Сможешь съездить с нами на Канаверал. Посмотреть, как творится история.
– Эти запуски бесполезны, – сказала она заученным тоном и добавила: – Очень хотелось бы, но мне это не по карману. У нас с Саймоном все хорошо, но мы небогаты. Мы не Лоутоны.
– Я куплю тебе билет на самолет.
– Это ты спьяну расщедрился.
– Я не шучу.
– Спасибо, но нет, – сказала она. – Не могу.
– Подумай об этом.
– Напомни, когда проспишься.
Мы поднялись на крыльцо, глаза ее сверкнули желтым в свете фонаря, и она добавила:
– Во что бы я раньше ни верила… что бы ни говорила Джейсону…
– Необязательно произносить это вслух, Диана.
– Я знаю, что Эд не твой отец, – отреклась она от своего убеждения.
Не слова ее, но тон заслуживал внимания – твердый и решительный. Словно она обнаружила иную истину, новый ключ к семейным тайнам Лоутонов.
Диана отправилась обратно в Казенный дом. Я же решил, что не вытерплю новых соболезнований, и пошел в жилище моей матери. Воздух там был спертый и перегретый.
На следующий день Кэрол сказала, что я могу не вывозить вещи сразу – хоть через месяц, хоть через год («не спеши принимать меры, домик никуда не денется»). Мне позволили «принять меры», когда найдется время. Когда мне будет внутренне комфортно.
Ни о каком комфорте, конечно, не могло быть и речи, но я поблагодарил Кэрол за терпение и провел весь день за сборами перед рейсом на Орландо. Меня терзала мысль, что нужно забрать с собой хоть что-то из вещей матери; ей бы хотелось, чтобы я взял какую-нибудь памятную безделушку для собственной обувной коробки. Но какую? Одну из фарфоровых статуэток «Гуммель»? Мать их обожала, но я всегда считал их образчиком дорогостоящего китча. Или вышитую крестиком бабочку со стены в гостиной? Или принт «Кувшинок» Клода Моне в рамке «сделай сам»?
Я вступил в полемику с самим собой, и тут у двери объявилась Диана:
– Предложение еще в силе? Ты не шутил насчет путешествия во Флориду?
– Конечно же, я не шутил.
– Я поговорила с Саймоном. Не скажу, что он пришел в восторг от этой идеи, но обойдется без меня еще несколько дней.
Какой тактичный Саймон, подумал я.
– Итак, если ты не… – Диана замялась. – Ну ясно же, что вчера ты был нетрезв…
– Глупости! Сейчас позвоню в авиакомпанию.
Я забронировал билет на имя Дианы – на первый завтрашний рейс из округа Колумбия в Орландо.
Потом закончил со сборами. Перебрал вещи матери и остановился на книгодержателях: паре нефритовых Будд со сколами.
Я походил по дому, заглянул даже под кровати, но пропавшая коробка с надписью «Памятные вещи (учеба)», судя по всему, пропала навсегда.
Джейсон предложил снять номера в Коко-Бич и пообещал, что назавтра присоединится к нам. Ему надо было провести заключительную пресс-конференцию в «Перигелии», но после он очистил расписание до самых запусков, чтобы лицезреть их вне общества репортеров Си-эн-эн с их тупыми вопросами.
