— У кого? — невольно перекосился его рот от раздражения.
— Не знаю, — пожала плечами. — Это же — ваша работа: опросить там людей, или еще что.
— Наша, — кивает головой. — Опросили: все как один, молчат и ничего не видели.
— Там же еще эти… гастарбайтеры работали рядом, забор красили.
Рассмеялся вдруг.
— Девушка, как вас там, — беглый взгляд по строчкам в документах. — Ангелина, вы серьезно? Ничего не понимаете? Я бы с радостью его наказал. Вот только что? — гневно стукнул пальцем в бумаги, — что я прикреплю туда? Свое мнение? Предположения? Или гадалки, экстрасенсов заключение? ЧТО?…молчите? Вот и я не знаю, что с этим делать.
Откинулся на спинку, потянулся.
— Вы думаете, вы одна такая? — неожиданно продолжил. — Сплошь и рядом. И вроде камер наставили, и почти в каждой машине — регистратор. А толку? Большинство случаев — просто случаи, глухари. Ни свидетелей, ни доказательств. Радуйтесь, что целы. Но вот буянить, кидаться на таких подонков, а уж тем более портить их дорогие тачки — это не то, что бессмысленно, это — сверх глупо. Вы же — умный человек, с высшим образованием, он, — и вновь взгляд в написанное. — Врач. А толку? Сами себя в петлю засунули и вздернули, — тяжелый вздох. — Я не знаю, чем помочь. Думайте, как можно замирить, — пожал плечами. — Не знаю. Просите прощение, договаривайтесь как… О частичном, может, возмещении ущерба. Просите, чтоб забрал заявление в обмен на то, что и вы заберете.
— Вы сейчас серьезно? — не могу поверить своим ушам.
Скривился. Хмыкнул.
Встал из-за стола и прошелся по кабинету.
— Думайте, пока есть время. И пока он здесь. Думайте…
Тяжелые, мерзкие минуты разочарования. Обиды, перемешанной с затухающей злостью и гнилым отчаянием.
Черти что.
Отцу звонить?
ПЛАТИТЬ?
Это уже… переходит все границы.
Да и… тем более, этот урод такие суммы загибает, что любой, падкий на деньги, автомеханик отдыхает.
Нервно тереблю в руках телефон. Бегаю взглядом по списку контактов, дергая пальцем ползунок.
Еще минуты — и решаюсь. Открыть "сообщения"… и выудить оттуда номер своей «Золотой рыбки».
Прошло где-то около часа, как вдруг кто-то резво ворвался, без стука и приличия, в кабинет.
От увиденного обомлели полицейские. Но затем, отойдя от шока, спешно задвигались, задергались, в момент сорвались с кресел, выравниваясь по струнке, и отдали честь.
— КАКОГО ХРЕНА?! Я звоню, звоню вам — а у вас ни одна живая душа трубку не берет!
— Т-так у нас… это, — едва слышно, с опаской начал говорить молоденький оперативник, но затем вмиг заткнулся.
— ЧТО? — рявкнул тот на него.
— На той неделе номера сменили, должны были всех… известить.
— Х*ить! Везде бардак! С хрена ли мне тут звонят… уважаемые люди и говорят, что вы тут какую-то бабу прессуете?!
— Мы? — опешил участковый, округлив глаза. — Не было такого. Вот только девушка с заявлением, да мужчина с ней.
Резко обернулся в мою сторону, а затем снова на своих:
— Сотникова? Или как там ее?
— Д-да.
— Быстро отпустить, или что там…
— Но… там на нее…
— Что? — гневно рявкнул.
— Ничего.
— Вот и всё. А будут вопросы — ко мне посылай, я там быстро разберусь. Свободны.
Разворот — и шаги на выход.
Но, когда уже подался за дверь, желая переступить порог, обмер внезапно. Косой взгляд на меня:
— Мы не знакомы? — нахмурился.
Испуганно качаю (отрицательно) головой.
Хмыкнул.
Движение — и захлопнул с лязгом за собой дверь.
Выдох. Видно, как все расслабились, осели.
Молчаливый, укорительный взгляд на меня.
Быстро взял мой паспорт, закрыл и протянул в мою сторону:
— Свободны.
— А этот… и его машина?
— СВОБОДНА, я сказал! — не сдержавшись, рявкнул на меня, но тут же осекся. — Сам разберусь.
Подчинилась.
Забрала документ.
Несмелый разворот — и пошагала на выход.
… а перед глазами лицо… дяди Игоря.
Того самого взбешенного моего "заступника".
Узнала его. Еще бы… мне и не узнать… своего заклятого врага.
-------
[1] — Клятва российского врача, Утверждена 4-ой Конференцией Ассоциации врачей России, Москва, Россия, ноябрь 1994 г. http://www.med-pravo.ru/Ethics/VowRDoctor.htm
Чувствовала ли я теперь… себя в долгу перед… моей Золотой рыбкой?
Чего кривить душой? Такой уж я человек — чувствовала. И с каждым днем мне всё больше не давало это покоя.
Иногда доходило даже до нервического смеха. Теперь я в его шкуре — теперь мне бы отдать долг. Вот только, примет ли? И что это должна быть за плата?
И хоть волосы на голове рви, ничего умного так и не придумала.
Еще смущало то, что в тот день в участок сам он так и не приехал, и по телефону не звонил. Причем ни на следующий день, ни через неделю или две. И даже встреч не искал.
Мой знакомый, наверняка, считал, что долг выплачен (с его стороны), а потому можно поставить жирную точку. И, в какой-то степени, эта мысль меня грела, успокаивала, однако… тупое чувство обязанности перед ним было куда сильнее доводов, и оно пожирало меня изнутри, отметая все оправдания.
Чертовы больные тревоги, даже не помню, когда я была в последний раз такой взволнованной и удрученной чем-то происходящим со мной.
В общем, в этот раз решаюсь первой позвонить я.
— Да?
