Спиною к будущему полностью

Но… и уже привыкла, к тебе, к этому вечному внутреннему бою, что даже сейчас из всех возможных вариантов… выбираю именно тебя.

И неважен автор строк, и даже смысл… написанного.

Просто… впитывать, произносить едва слышно вслух и листать страницы. Так я делаю с тобой всегда. Так я делаю со своей жизнью.

Так я делаю и теперь… с настоящим, чтобы на следующем развороте — отыскать его. Будущее. Неверное, лживое, неприятное… но моё.

Моё будущее.

Выдох.

Кто-то присел сзади, невольно качнув и ряд моих сидений. Не реагирую.

И снова взгляд в книгу — и вновь, превозмогая себя, затеять бессмысленное.

— А говорила, что не любишь поэзию, — от его голоса даже подкинуло на месте.

Живо обернулась назад.

Глаза встретились.

— Клёмин? — похолодело всё внутри, предательски сжались мышцы.

— А ждала кого-то еще?

— Я и тебя не ждала, — пристыжено опускаю взгляд.

— Неужто? — встал, обошел сбоку и присел рядом, вальяжно раскинувшись. Руку закинул за меня, на спинку скамейки. Взор куда-то вдаль.

— Зачем ты здесь? — решаюсь на главное.

Ухмыльнулся.

— Погода хорошая. Решил полетать. А ты?

Не ответила. Вместо этого выплевываю давно терзающее меня:

— Все же надумал, да? Документы давно уже готовы купли-продажи. Остались только твои данные и подписи. Родители палки в колеса не станут совать, хоть пока и не знают.

— Ты шутишь, да?

Глаза в глаза. Обмерла на мгновение от удивления. Поежилась.

— Нет, ни капли, — неуверенно шепчу.

— Не надо мне твоя квартира. А если опять глупости с чувством долга, то успокойся. Я ценю свою жизнь гораздо больше, чем пару попыток помочь… решить кое-какие проблемы.

— Не пару, и не попыток…

— Кому как. Но, сейчас, не об этом. Верно?

Чувствую неладное, леденеет всё внутри. Перехватывает дыхание.

— Я тут прослышал… о твоем решении… променять наш горячо любимый безумный Калининград на какой-то там… культурный Питер.

Скривилась невольно в лживой улыбке.

— Все равно никто не заметит мою пропажу.

Пытаюсь сжать в кулак переживания.

— А как же жизни спасать? Или… наши жители не достойны, не настолько хороши, как те, к которым ты теперь рвешься?

Молчу, застыв в серьезности. Тяжелый вздох. Подбираю слова.

Выжидает…

(бешенное сердцебиение: его, мое).

— А я, может, профессию сменю.

Хмыкнул вдруг.

— На какую? Только не говори, что на какого-нить там… литератора, — ткнул, кивнул головой в сторону книги.

Рассмеялась я невольно, хоть и чувствую притворность его игривого, располагающего к диалогу, к пониманию, настроения.

— Какой из меня критик? Я даже свою судьбу не могу довести до толкового, надлежащего вида, а, не говоря уже…. чтобы начать судить, поучать других.

— Вик… — обмерла я от услышанного, кольнуло сердце.

Не дышу.

— Не уезжай…

Молчу, побелевшая, заледеневшая… от внезапной, такой глубокой его искренности. Чувственности…

— Пожалуйста… Может, я и — … не подходящая партия, и, вообще, кроме… как пушкой вертеть, морды бить, создавать проблемы и потом их решать, больше ничего не умею… Но не уезжай, прошу.

Зажмурилась я от боли. Шумный выдох. Обреченно опустить голову.

— Прости…, - решаюсь я на ответное прямодушие, прямоту, — но я больше здесь уже не могу. Мне кажется, еще чуть-чуть, и я сама себе пущу пулю в лоб. Не останавливай меня… Вов, — устремила взгляд ему в лицо, но не ответил тем же. — Вов, прости меня…

Еще один вдох, поднимаюсь. Схватить свою сумку — и пойти, куда глаза глядят.

Не знаю даже, как я забрела в этот магазин Duty Free, да и через сколько времени это произошло, ходя кругами по коридору. Стать у стеллажей, уставиться бессмысленным взглядом на какой-то товар и замереть, перебирая в голове… случившееся и сказанное. Им, мной.

— Девушка.

Черти что. Просит остаться. Ну, почему сейчас, Клёмин? Почему именно сейчас? Где ты был неделю назад? Вчера? Несколько часами ранее? Где? Почему только… у конечной точки?

— Девушка, — снова раздался странный, назойливый мужской голос, крик.

Обернулась.

Полицейский.

— Да? — удивилась я внезапному такому вниманию.

— Старший сержант Белоус. Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

— А… а что-то не так? — опешила я невольно. — Я же уже прошла досмотр, и всё было в порядке.

— Я понимаю, — вежливо улыбается, кивает головой молодой человек. — Ничего страшного. Просто, небольшая формальность…

Кривлюсь от негодования. Но молчу. Живо лезу в сумку, начинаю судорожно перебирать в ней вещи. Еще минута — и наконец-то протянула с красной коркой документ.

Взгляд то на фото, то на меня, и вдруг хватает меня за локоть и силой удерживает рядом с собой. Невольная попытка вырваться (моя), машинально дернулась, но затем, тут же, осознавая недальновидность сего странного решения, себя пресекла. Взволнованный взгляд на человека в форме. Не отреагировал.

Зашипела рация. Доклад по форме и жуткое:

«Гражданка Сотникова Ангелина Николаевна, 1993 года рождения, задержана…»

Я догадывалась, откуда корни растут, и куда тянутся, вот только не могла подумать, допустить, что они достигнут таких глубин.

Несколько часов просто беспредельного молчания, полного игнорирования меня.

Потом поездка в отделение. Странный допрос следователя.

И… выстрел.