В качестве доказательства этого своего тезиса полковник приводит тот факт, что служащим Ост-Индской компании в Юго-Восточной Азии не рекомендуется публично отправлять какие-либо христианские обряды, а тем, кто работает в Японии, вообще запрещено отправлять такие обряды по требованию языческих властей этой страны.
И, наконец, для доказательства того, что голландцы уже давно не являются добрыми христианами ни для католиков, ни даже для протестантов, Стоуп решил использовать «Богословско-политический трактат» Спинозы.
«Полагаю, что я не указал бы на все существующие в Голландии верования, — писал он, — если обошел бы молчанием учение прославленного и ученого мужа, который, как заверяют, имеет много последователей. По происхождению он еврей, и зовут его Спинозой. Он порвал с иудейством, но не принял христианства. Приблизительно год назад он опубликовал «Богословско-политический трактат», в котором, видимо, ставит себе задачу искоренить любую религию и широко открывает двери для атеизма и свободомыслия. Этот Спиноза живет в Гааге, его посещают многие искатели правды, в том числе молодые женщины, которые уговорили себя, что они умом превосходят других представительниц своего пола. Его ученики скрывают имя своего учителя, так как трактат запрещен декретом Генеральных штатов».
И далее: «Никто из местных теологов не посмел открыто выступить против идей, изложенных Спинозой в его трактате. Меня это крайне удивляет, тем более что автор достоин ответа, ибо он широко эрудирован, прекрасно владеет древнееврейским языком, хорошо знает религиозный культ и обряды, а также философию. Если теологи и впредь будут отмалчиваться, то необходимо будет прийти к выводу, что они либо лишены веры, либо соглашаются с атеистическими положениями трактата, или же им не хватает мужества для борьбы».
В ответ на этот пассаж Колерус возмущенно замечает, что Стоуп лжет: к этому времени в Голландии уже вышло немало сочинений, направленных против «Богословско-политического трактата» и он не мог этого не знать. Но Моисей Беленький, был, видимо, прав, когда писал, что Стоуп попросту издевался над бессилием голландских богословов, не способных на равных противостоять эрудиции и интеллекту Спинозы.
Странно, что ни один из биографов Спинозы до сих пор не придал должного значения процитированным выше отрывкам из книги Стоупа. А ведь в них сквозит не только восхищение умом Спинозы и признание того факта, что он являлся одним из самых известных в Европе, если не самым известным жителем Голландии своего времени. Обратим внимание на то, что Стоуп как бы вскользь упоминает о том, что Спинозу посещают и многие интересующиеся философией и «ищущие правду» молодые женщины.
И тут как раз вроде бы самое время задаться вопросом: только ли философских истин искали эти женщины на встречах с философом? Особенно с учетом того, что (как следует из «Политического трактата») он не считал женщину существом, интеллектуально равным мужчине. Да и так ли уж асексуален был Спиноза, как нас пытаются уверить?
Да, разумеется, речь сейчас идет об очередной спекуляции, но не является ли такой же спекуляцией и миф о асексуальности героя этой книги? В конце концов, он жил в то время, когда люди вообще избегали афишировать свою интимную жизнь, избегали даже намеками говорить на эту тему, а его ученики сделали все, чтобы создать ему образ святого, лишенного обычных человеческих страстей. В том числе и самой сильной, возвышенной и прекраснейшей из них — влечения к женщине.
Фрагменты из книги Стоупа также наводят на мысль, что сам ее автор как раз был убежденным атеистом, что называется, не верил ни в Бога, ни в дьявола, и именно поэтому трактат Спинозы так захватил его. Став комендантом Утрехта, он поспешил списаться со Спинозой, и если верить Колерусу, вскоре между ними завязалась оживленная переписка.
Увы, ни одного фрагмента этой переписки до нас не дошло. Так что нам остается лишь поверить рассказу Колеруса, что в одном из писем Стоуп заверил Спинозу, что его имя хорошо известно принцу де Конде (Людовику II Бурбону, Великому Конде), и тот, будучи любителем философии, крайне заинтересован в том, чтобы с ним встретиться и побеседовать.
Более того — Стоуп весьма прозрачно намекнул, что принц будет рад, если Спиноза переберется во Францию, и что он намерен выхлопотать для него от короля пожизненную пенсию, если философ согласится посвятить Его величеству одно из своих сочинений. Посвящать что-либо Людовику XIV Спиноза, как и ожидалось, отказался, а вот над приглашением принца задумался. Думал он долго — несколько недель, а когда все же решился принять предложение принца де Конде и прибыл в Утрехт, выяснилось, что принц по делам отправился во Францию.
Вот как рассказывает об этих событиях Лукас в своей (напомним, самой первой по времени) биографии Спинозы:
