— Ничего не произошло. В моем мозгу шарики вертелись не в ту сторону, а от удара мостового крана они сразу заработали как нужно. Вот и все! — Рамаз постарался облечь свои слова в шутливую форму.
У Сионского собора Рамаз затормозил. Инга работала рядом, в этнографическом музее.
— Я пошла! — улыбнулась она и, поцеловав брата, открыла дверцу машины.
— Постой, не торопись, у меня для тебя есть небольшой подарок, — Рамаз достал из кармана коробочку и протянул сестре.
Инга радостно взяла ее, открыла и вытащила колечко с бриллиантом.
— Настоящий! — расширились у нее глаза.
— Разве я позволил бы себе преподнести вашей светлости подделку? — улыбнулся Рамаз.
Инга, положив кольцо в бархатный футляр, захлопнула его и испуганно посмотрела на брата.
Острой болью в груди отозвались увиденные им вдруг слезы, катящиеся по щекам сестры.
— Инга, что случилось?
— Как ты мог купить такую дорогую вещь?
— Инга!
— Не надо, Рамаз, я боюсь, я очень боюсь!
— Чего ты боишься? — Рамаз, улыбаясь, старался успокоить сестру.
— Откуда у тебя эта машина? Где ты взял столько денег?
— Машина не моя. — Он вытащил из кармана документы и подал сестре сложенный листок — Вот доверенность. Один знакомый одолжил мне ее на несколько месяцев. Он уехал в заграничную командировку.
— Не хитри, Рамаз, разве я не знаю, как делаются подобные доверенности?
— Я не хитрю, Инга, я хочу, чтобы ты верила мне!
— Я все равно боюсь. Очень прошу тебя, верни машину хозяину.
— Хозяин машины уехал работать в Алжир. Вернется, тогда и верну.
— И кольцо верни в магазин.
— Кольцо-то почему? — обиделся Рамаз.
— Если любишь меня, сделаешь, как я прошу! — Инга шире открыла дверцу машины.
— Какой из себя тот человек? — спросил вдруг Рамаз.
— Какой?
— Тот самый, Лери Долидзе.
— Высокий, болезненно худой, — Инга задумалась — да, еще виски у него не по годам седые.
— Высокий, болезненно худой?
— Знаешь его?
Рамаз отрицательно покачал головой.
— Я пошла. Вечером позвоню тебе.
Инга вышла из машины и направилась к Сиону.
Рамаз проводил ее взглядом. На желтоватом фоне Сионского собора фигурка сестры казалась еще изящнее. Подойдя к храму, она обернулась. Не видя брата за стеклами машины, она тем не менее улыбнулась и помахала ему.
Неистовое желание толкало Рамаза выскочить из машины, зайти вместе с Ингой в храм, зажечь свечи, помолиться, затем усадить ее обратно в машину и умчаться далеко-далеко.
Еще миг, и Инга скрылась из глаз.
Страшная тяжесть навалилась на сердце Рамаза. Упершись локтями в баранку, он обхватил голову руками.
«Следователь из милиции, Лери Долидзе! — вспомнилось ему вдруг. — Высокий, болезненно худой…
Виски не по годам седые…
Где я видел этого человека?
Видел же, в самом деле видел».
Рамаз снова взглянул на храм.
— Подай, сыночек, Христа ради!
Он повернулся на голос — женщина в черном держала на руках грудного ребенка. Рамаз механически залез в карман, не считая сунул женщине деньги и тронул машину с места.
«Высокий, болезненно худой мужчина…
Седые не по возрасту виски…
Где я видел этого человека?
А ведь видел, как пить дать видел!»
Кабинет директора института астрофизики постепенно заполнялся народом. Отар Кахишвили, не произнося ни слова, терпеливо ждал. Куря сигарету, он от порога до стула провожал каждого глазами.
— Все собрались? — наконец спокойно спросил он и обвел взглядом присутствующих. Он спросил так, между прочим, прекрасно видя, что все приглашенные уже заняли стулья.
Сотрудники тем не менее переглянулись, словно проверяя, не опаздывает ли кто-нибудь.
Многие громко отозвались: «Все!»
Кахишвили прокашлялся и встал. Он не спешил начинать, упорно глядя на одного из заведующих, который все никак не мог поудобнее усесться на стуле.