Пока он рассматривал вещи, извлеченные из пакета, Лана натянула на себя нижнее белье, потом мешковатый комбинезон синего цвета, который сразу же скрыл женственность ее фигуры, превратив привлекательную девушку в неопрятного техника, который только что выкупался, но забыл вытереть и причесать растрепанные волосы.
Набор предметов, который она извлекла вместе с одеждой, навел Антона на определенные мысли.
Он протянул руку, взял удостоверение личности и считал его данные при помощи сканера.
Пробежав глазами по строкам расшифрованных данных, он понял, что не ошибся в интуитивном предчувствии, — настоящей Беатриче Блейз, вероятнее всего, уже не было в живых — статкарточка, выписанная на ее имя, явно указывала на это…
— Лана, у тебя есть память генетического прототипа? — подняв взгляд, спросил Антон. — Ты помнишь что-нибудь из жизни Беатриче Блейз?
Она замерла с поднятой рукой, которой хотела поправить упавшую на глаза прядь непослушных волос.
— Нет… Я почти ничего не помню, — призналась девушка после некоторого раздумья. — Если сосредоточиться, то всплывают несколько ярких воспоминаний… какой-то исполинский шагающий робот, обстановка рубки управления… Потом вид планеты из космоса: яркий серп на фоне звезд и черноты…
«Значит, сеть Деметры все-таки пыталась создать копию своей добровольной помощницы, а не просто биологическую куклу без личности…»
— Ты знаешь, где находишься, кто ты, зачем появилась на свет?
На несколько секунд наступила тишина, затем с ее ресниц вдруг начали одна за другой срываться слезинки.
— Имя ты придумала сама, верно? — продолжал настаивать Антон, игнорируя ее слезы.
— Да, имя я придумала сама, — выдавила Лана. — Не знаю, откуда оно взялось в моей голове. Я не понимаю, кто я…
Полынин слушал ее в глубокой задумчивости и потому пропустил миг, когда она резко наклонилась и схватила импульсный пистолет.
Очнувшись, он вскочил, перехватив ее руку у самого лба девушки.
— Постой же ты, ненормальная!
Она попыталась вырваться, но куда там — хватка у Полынина была железной.
— Что ты задумала, девочка? — сощурясь, спросил он, с усилием отводя кисть ее руки вместе со стволом «стайгера» с опасной линии.
Она вдруг расслабилась, обмякла, оставив тщетные попытки вырваться, и горестно проговорила, глядя в пол:
— Я ведь не настоящий человек, верно?
Полынин несколько секунд обдумывал сказанное, а потом отрицательно мотнул головой:
— Ты не можешь так говорить. Любой клон старше двухнедельного возраста автоматически считается человеком.
— Могу… — в голосе Ланы прозвучали тоска и безысходность. — Я не знаю, кто я и зачем появилась на свет. Я была одна, и мне было страшно, понимаешь?! — Она зажмурилась. — Вокруг никого, только эти обезумевшие машины, которые ползали повсюду…
«Обезумевшие машины?»
Антон мгновенно вспомнил двух андроидов у входа в зал, затем скосил глаза на импульсный пистолет, который она сжимала в напряженной руке, и понял, что Лана говорит правду: цифровой индикатор зарядов — светящееся крошечное табло на торце пистолетной рукоятки — показывал цифру «тринадцать».
Значит, из «стайгера» было сделано, как минимум, восемьдесят семь выстрелов… За тридцать часов, прошедших после «рождения», ощутить полнейшее одиночество, вступить в бой с патрулирующими подземелье машинами… Если вдуматься, то девочке не позавидуешь…
В этот миг, воспользовавшись тем, что внимание Полынина ослабло, Лана с нечеловеческой силой вывернулась из его рук, использовав характерный прием рукопашного боя, что явилось для Антона полнейшей неожиданностью.
Он устоял на ногах, зло подумав при этом:
«Значит, в тебя во время „взросления“ закачали не только интеранглийский?..» — Мелькнувшую в голове мысль прервал ее дрожащий голос:
— Хочешь, продырявлю тебе башку? — Фраза явно принадлежала не тому невинному существу, которое беззаботно плескалось в бассейне несколько минут назад.
Смена ее настроений и полная непредсказуемость действий в ином обществе имели бы ошеломляющий эффект…
Антон взглянул в черный зрачок «стайгера», который имел характерный синеватый отлив на срезе ствола, появившийся от нагрева в момент интенсивной стрельбы длинной очередью, и ответил:
— Извини, если я тебя обидел. Ты уже появилась на свет, и не надо делать из этого трагедии, ладно?
Она, закусив губу, опустила пистолет, но в ее глазах по-прежнему отражалась стылая безысходность…
Антон вполне понимал ее состояние. Новорожденная, но уже взрослая женщина, с чужой, обрывочной памятью, очнувшаяся совершенно одна в мрачных подземельях, без цели в жизни, без возможности выбраться отсюда, навек приговоренная прихотью электронного разума к роли биологической куклы, призванной заменить давно погибшего человека, но не востребованная даже в таком качестве…
