В курортном городе Сочи психопат убивает своих жертв-высокооплачиваемых девушек по вызову, обученных для удовлетворения влиятельных бизнесменов. Убийца хладнокровно действует, не оставляя ни улик, ни мотивов, ни следов. Майор Алексей Невзоров уверенно берется за раскрытие запутанного дела. От роскошных особняков до гниющих причалов и убогих закоулков Невзоров втянут в грязное сексуальное подбрюшье города...в тайную работорговлю плотью и похотью...в изощренный разум убийцы, влюбленного в смерть.
Пролог
Сержант Роман Силанов сидел за рулем, его запястье безвольно лежало на руле, когда он прислонился к двери, так что его лицо попало в полную силу из вентиляционного отверстия кондиционера. Он ел колотый лед из пластикового стакана 'Пепси'.
− Котов, должно быть, нагадил сюда во время смены, - кисло сказал он. - Воздух, выходящий из этой штуки, пахнет канализацией.
Напарник Петр Волошин покачал белокурой головой. Его долговязая фигура тоже прислонилась к двери, в то время как его глаза изучали маленькие частные дома в грязной темноте. Даже в конце смены, когда меньше всего ему хотелось наткнуться на пьяниц или семейную драку, он добросовестно следил за зазубренными краями теней, где происходило девяносто процентов всего, что не должно было происходить. Осталось меньше часа, прежде чем они должны были прибыть, и блуждающий путь Волошина и Силанова по району Черноморской улицы никогда не уходил далеко от огней Курортного проспекта, пуповины, соединявшей их с зданием ГУВД в центре города, находившимся на достаточном расстоянии отсюда.
Эти двое были напарниками в течение последних девяти месяцев-достаточно долго, чтобы иметь ребенка, подумал Волошин,-и они изучили настроения друг друга. Недавно Леонид Котов, самоуверенный, курящий дешевые сигареты медведь-патрульный, который мог бросить ядро, как пушечный выстрел, стал занозой в теле Силанова. С тех пор как Котов узнал, что Силанов настучал начальству о взимании Котовым дани с ларечников, шип превратился в гноящуюся рану.
- Знаешь, - сказал Волошин, и его голос отразился от окна прямо перед его лицом, - ты дошел до того, что во всем винишь Котова. Силанов резко взглянул на Волошина и убавил громкость радио.
- Что ты хочешь этим сказать? - резко спросил он.
- Я просто говорю, что это заметно, - сказал Волошин.
- Черт. - Силанов запихнул в рот последний кусок льда и бросил пустую чашку на сиденье. Он яростно жевал, дулся, когда они проезжали мимо очередного храма, построенного совсем недавно.
Волошин улыбнулся про себя. На этот раз, когда они доберутся до железнодорожной станции, Силанов резко повернет налево и с ревом влетит в огни магистрали, доведя стрелку спидометра до девяноста в волнующем всплеске сдерживаемого волнения, прежде чем сбавить скорость до законной. Таким образом, они преодолеют треть пути до автостоянки, и Силанов почувствует себя лучше. Мелочи много значили для него. Но вместо того, чтобы свернуть, Силанов спокойно продолжил свой путь по Приморской улице к вонючей развилке причалов, которые тянулись вдоль берега. Когда Волошин вопросительно посмотрел на него, Силанов пожал плечами и сказал:
- Проверим район пристаней. Для разнообразия.
Они остановились в отдалении, съехав с трассы, их экзотические путешествия подошли к концу среди прогорклого зловония химического завода, обдающего всю гавань и маслянистых испарений дизельного топлива с барж, которые были приткнуты неподалеку. вдалеке застонал корабельный гудок.
- Для разнообразия ты выбрал настоящую помойку,- сказал Волошин. - И ты совершил большую ошибку.
- Нет, мы просто сделаем быстрый поворот. Не остановимся ни на что меньшее, чем резня или стрельба.
Они ползли по ухабистой улице, где темные витрины магазинов теснились напротив безмолвных баров, неоновые вывески которых были темны в этот последний предрассветный час. Одинокая блондинистая шлюха наблюдала за ними из дверного проема, испускавшего мягкий, туманный голубой свет. Силанов проехал вперед к последнему складу на западном конце причала, а затем повернул назад вдоль причальных фасадов, освещая прожектором ржавые склады, где даже новые здания казались старыми и обветшалыми от постоянного воздействия кислого воздуха и испарений. В дальнем конце света фар они увидели, как что-то шевельнулось в траве у основания одного из погрузочных доков.
Силанов включил фары и прибавил скорость, когда Волошин сел на свое место, и они оба увидели, как долговязый пес выскочил из тени и вприпрыжку пересек улицу перед ними, высоко подняв голову и свесив изо рта веревочный комок блевотины, чтобы затем исчезнуть вниз по наклонной насыпи к причалу.
- Мать твою, - с отвращением произнес Силанов. - это наша родина.
И вдруг из зарослей сорняков, со стороны противоположной складу, к ним подошла женщина. Ее глаза были дикими и вращающимися, рот широко раскрыт, образуя зияющую черную дыру там, где должно было быть ее лицо. Она бежала прямо на свет фар.
- Черт возьми! - крикнул Силанов, ударив по тормозам.
Они чувствовали себя в легкой дрожи от удара о крыло авто, и Волошин выскочил из машины, оставив дверь открытой, когда Силанов включил заднюю передачу. Прежде чем Силанов успел выйти, он увидел, как Волошин отпрыгнул назад, в яркий свет фар, и его руки нащупали пистолет. Высоко на левой щеке у него блестела темная ранка; на лице его отражалось изумление.
