Георг понимал о чём идёт речь, в фильмах всегда показано как наступление либо кроваво захлёбывается, либо наконец берёт позицию. В жизни всё всегда медленнее, куда менее красиво. Настоящее отступление, это долгий монотонный процесс, если это именно оно, а не паническое бегство. Вы начинаете медленно отходить с позиций, прикрывая другу друга, постепенно разрывая дистанцию с противником. Перестрелка то идёт не меньше чем во время наступления, ты же не в игре чтобы исчезнуть в пикселях. Себя любимого нужно отвести на безопасное расстояние, настоящая война идёт на пузе, в канаве. Скорее всего в соплях от не самого лучшего питания, не особо выспавшийся, проклинающий всё на свете. И ползёшь обратно, не меньше, скорее даже больше времени чем полз, ибо миномёты и пулемёты не намерены тебя отпускать точно, вражеские стрелки упражняются в стрельбе. Ведь в следующий раз это возможно, именно ты выстрелишь тому кто не убьёт тебя в спину, когда ему перестанет улыбаться военная фортуна. Война сводит людей с ума. На ней хорошо таким людям как Цейсс, Георг не удивился если бы унял, что тот на гражданке мучал животных, был регулярным гостем в полиции, числился у психиатра. Здесь же они товарищи, живут, спят, едят в одном помещении. От того как хорошо стреляет Цейсс зависит жизнь и здоровье других, как его собственная сохранность зависит от других. Внезапно, психопат с огнемётом становится твоим едва ли не лучшим другом, ибо пока он нажимает на крючок, выплёскивая горючую смесь в живых людей, слушая их крики, запах горелой плоти. Ты стоишь, понимаешь, больше они в тебя не выстрелят, не зарежут. Жизнь хороша, наверное.Спор только накалялся.
-Я тебе говорю, дурка, летуны раньше чем через час не прилетят. А значит три часа минимум пройдёт с атаки как они вернуться.
– Ладно, в общем ставлю сто ЕРВ, что через полчаса, то есть для тебя дурака объясняю, сюда попадут первые раненные. Это через два с половиной часа с начала атаки.
–Хорошо, мутант тоннельный. Вот тебе сотня, ставлю. Свои деньги можешь уже передать, чего тянуть.
– Увидим, слизень трубный.
Спорщики пожали руки, затем кто-то разбил. Всё логично, что уж говорить солдаты делали ставки на собственные жизни, о других говорить вообще не было. Как по волшебству снова раздался гул самолётов, самолёты двигались на ударную позицию. Георг хмыкнул, довольным взором изучая второго спорщика, который сплюнул на землю. Тем не менее в молчании передал своему визави двадцать ЕРВ, это месячное жалование солдата Конгломерата. В целом всё логично, вас кормят одевают, зачем вам что-то ещё? Когда Георг был ребёнком, от отца приходили аж две сотни ЕРВ в год. Впрочем тогда цены были ниже, заметно ниже чем сейчас. Раздались первые разрывы, загрохотали системы ПВО, судя по грохоту и вибрации земли, летуны взялись за дело серьёзно, видимо нанося финальный удар на сегодня. Загрохотала артиллерия, с новой неистовостью обстреливая позиции врага. Судя по вакханалии стрельбы что поднялась вокруг, бойцы Конгломерата рванули к позициям. Так прошло не меньше пятнадцати минут, люди выходили и приходили. Самолёты начали возвращаться на базу, ровными клиньями, некоторые дымились, очевидно потери были не самые высокие. Это вдохновляло.
Внезапно всё начало стихать, стрельба превратилась в редкие огневые контакты. Воцарилась странная, мёртвая тишина. Она приходит сразу, обе стороны прислушиваются к ситуации, пытаясь понять что и как происходят.
–Сейчас пойдут. – произнёс один из солдат, глядя на вход в галерею. Раздались тихие стоны, солдаты в серых шинелях, тащили бойцов в оливковой форме, те, кто могли идти сами едва волокли ноги от пережитого кошмара. Грязные как демоны, израненные, новая форма местами была изорвана, с уже потухшими глазами, как зомби из голофильмов они двигались вперёд. Они не были похожи на тех «светлячков», которыми их увидели мурлоки ещё несколько часов назад.
– С две «пластины». – раздался голос спорщика, который только теперь вытащил деньги из руки своего визави, тот тихо ругался, в стиле не могли дольше прожить, тряпки мамкины. «
«
«
«
