Во время ПВК планета была подвергнута термоядерным бомбардировкам, в таком количестве, с такой точностью, смещение литосферных плит стало апофеозом начались постоянные землетрясения. Добыча в промышленных масштабах стала невозможной, через три десятка лет небесное тело превратилось в кусок космического камня, который продолжал ломаться изнутри. План гемозависимого Орста Карсона был исполнен, на территории вампирского анклава взвились знамёна победы, теперь Конгломерат окончательно потерял возможность захватить превосходство в воздухе в Войне на истощение. Люди и вампиры праздновали победу, многие даже не могли представить, что сверхскоростные самолёты всех типов с системами «умного» вооружения канут в Лету. Когда сжигали Александрийскую Библиотеку солдаты тоже радовались, не понимая какой урон нанесли науке. О сенсоре способного распознать по силуэту, теплоизлучению или другому сигналу цели можно будет скоро забыть, как об источниках питания в целом.
Стороны теряли бесценную технику в боях, пока наконец учёные не вскрыли архивы, сдувая пыль с древних чертежей. Обращаясь к системам которые использовали почти семь столетий назад, превращая машины с сверхточным лазерным вооружением, с умными ракетами, в закованных в броню «рыцарей» с системами огня на пороховой основе. Бомбардировщики превращались из «призраков» в стальных гигантов, покрытых тоннами брони, ощетинившихся различным вооружением превращаясь в легендарные летающие крепости.
Штурмовики снабжались системами неуправляемых снарядов, мощными авиационными пушками, включая даже пулемётное вооружение.
Истребители становились быстрее, легче, теперь им пришлось ограничивать боезапас для соблюдения скорости, избежать потери манёвра просто так было невозможно. Авиация как ничто иное отображала суть любого оружия – это череда компромиссов. Нельзя создать быстрый сверхброонированный живучий с мощными пушками самолёт, как правило два пункта будут взаимоисключенья. Любое оружие – череда компромиссов. Так конструкторы обратились к более дешёвым, примитивным, зато эффективным в нынешних реалиях машинам.
Три войны почти уничтожили старые образцы техники, вгоняя человечество в ситуацию когда государству стало выгоднее обращаться к огромному человеческому ресурсу, чем к техническому превосходству. Ещё две сотни лет назад никто представить не мог на каких машинах буду летать нынешние лётчики.
Эта мысль заставила сидящего в комнате человека улыбнуться с некой грустью, в ярко-зелёных глазах отражалось сияние свечи. Габриэлла Грир была уже знаменитым лётчиком в рамках своей эскадрильи: способный, умелый солдат, отважный образчик военного истребителя. Дочка самой Изабеллы Грир, которая сбила во время ТВК сто восемнадцать воздушных судов противника, это по подтверждённым данным. По неподтверждённым, машин было сто тридцать четыре. Удостоенная самых высоких наград от правительства, являясь уроженкой благополучной семьи, которая пошла на войну по зову сердца и долга. Сейчас ей было почти семьдесят, только организм себя ощущал на тридцать два года, спасибо дорогущим операциям доступным только самым богатым слоям населения. Вот сейчас с голофотографии на неё смотрела улыбающаяся самой приятной улыбкой девушка, невысокого роста с правильными чертами лицами, слегка островатым носиком с тёмно-каштановыми волосами.
Габриэлла напоминала мать, только была чуть выше, волосы заплетённые в простой «конский хвост», доходили чуть ниже лопаток, характерные для всего рода Грир зелёные глаза обладали заметным миндалевидным разрезом. Сейчас облачённая в комбинезон боевого лётчика она слушала тихую музыку, изучая портрет матери пребывая в своих мыслях, сегодня она не могла знать о количестве вылетов, потому стоило быть готовой ко всему, умение ждать для военного человека с древнейших времён было необходимостью. Сложив пальцы перед губами Грир прокручивала в голове вновь события расставания с матерью, крики взаимные упрёки, обвинения, всё было. Та утверждала что без веры в Вестников дочь ждёт гибель, девушка отказалась надевать символ крыльев лишь посмеявшись над фразой: «На войне неверующих нет». Под старость лет набожность матери семейства стала притчей во языцех.
Сама лётчица считала это варварством, сравнивая фанатиков Вестников с «ацтеками», они друг друга стоили, разве что любители крылатых людей не жрали. Мать сильно разобиделась на неё тогда, с проклятиями выгнав ту из поместья. Почти год минул с тех пор, ни одна из женщин так не прислала голописьмо, пускай они часто садились за планшеты раздумывая над текстом послания, даже набирая сообщение, в сердце взыгрывала боль вперемежку с гордостью, планшет выключался. Гордость как заточенная с обеих концов палка, опасна для носителя равно как для врага.
