Анна развелась с мужем и разучилась быть счастливой. Но проживая мрачные послеразводные будни, она вспоминает детскую мечту. Эта мечта заставляет ее переехать в Лос-Анджелес и полностью поменять жизнь. Просто переехать мало, надо начать зарабатывать и найти няню для дочки. А в тот момент, когда кажется, что жизнь налаживается, судьба подкидывает резкий поворот. Рискнуть ли всем ради исполнения мечты или отступиться, соглашаясь на компромисс? Анну ждет непростой выбор.
Переезд
Анна из последних сил втащила чемодан на второй этаж. Приходилось нести его одной рукой и подпихивать бедром. Вторая рука, совершенно онемевшая, держала сонную Лизку. Пока добирались до дома, дочь хулиганила, истерила, ныла, и наконец, обессиленная, повисла на маме.
Анна стояла перед дверью, молясь, чтобы ключи оказались, там, где договаривались, и они могли наконец добраться до постели. Было уже неинтересно, как выглядит квартира.
Да, ключи лежали в ящичке, дверь открылась, и Анна зашла внутрь. У входа стоял пуфик, она посадила на него Лизку.
– Мама-а-а, – захныкала та.
– Тише-тише, приехали, все, сейчас отдыхать будем.
В квартире пахло неприятно: какой-то сыростью и химией. Анна сняла ботинки и нащупала выключатель.
К ней подошла Лизка и обняла за ногу.
Лизка хлопала глазами, Анна бегло оглядывалась. Если не считать запаха, то все остальное ей нравилось – светлая гостиная. Небольшая, но приятная. Диванчик, журнальный столик и телевизор. На полу большой пушистый ковер. Тоже светлый. «Испачкаем», – подумала Анна. К гостиной примыкала столовая и дальше – кухонный уголок, совсем крошечный. Из коридора было плохо видно, что там есть. Она сняла кроссовки и хотела рассмотреть кухню получше.
Чавк! Ногам стало сыро и холодно. Ковер! Он оказался совершенно мокрым.
– Не ходи сюда, – торопливо обернулась к Лизке, та уже стаскивала ботиночки.
– Мама! – Снова захныкала дочь.
Чертыхаясь, Анна принялась отодвигать столик и вытаскивать тяжелый ковер из-под дивана. Он не поддавался, вырываясь из рук. Тогда она просто закатала его к стене, освободив небольшой проход.
– По ковру не ходи, он мокрый. Вот тут можно пройти.
«Бог с ней с кухней, сейчас уже не важно, утром разберемся».
Она взяла Лизку на руки и прошла из гостиной в сторону спальни. Там тоже оказался мокрый ковер. И ей пришлось снова отпускать ноющую Лизку и закатывать его. При спальне был совмещенный санузел с большой роскошной ванной. Здесь не было ничего на полу, зато было окошко. Открытое. С улицы несло ночной прохладой, и Анна торопливо закрыла его. Бррр. Она включила горячую воду, вымыла руки и умылась. К счастью, тут были и мыло, и туалетная бумага, и пушистые полотенца.
Анна позволила себе минуту посидеть на краю ванной и встала. Надо было прежде всего уложить Лизку.
Кровать в спальне была одна, но большая. Ее это устраивало: никаких мужчин в жизни все равно не предвиделось, а Лизке будет уютнее засыпать у мамы под боком. По крайней мере первое время. А там разберемся. Кровать оказалась застелена белым бельем, как в гостинице, а сверху на одеяле сидел маленький розовый медвежонок. Лизка увидела мишку и сказала, что будет с ним спать. Анна благодарно подумала о хозяйке квартиры, которая сделала такую малость – превратила уставшего ноющего ребенка в счастливого обладателя новой игрушки. В очередной раз удивилась детской психике. Ей самой казалось, что она еще неделю будет отходить от этого переезда. А Лизка вон сидит на кровати, стаскивает колготки и весело щебечет, радуясь медвежонку. Пока Лизка раздевалась, Анна затащила в комнату чемодан и принялась искать те вещи, которые нужны прямо сейчас. Пижамка с котятами – Лизке, уютная в клеточку – себе, умывальные принадлежности – для обеих. Всё, к счастью, нашлось быстро.
– Мааам, я кушать хочу.
Вот это да. Саму Анну уже тошнило от усталости. Какая еда? А она-то надеялась, что сейчас быстро уложит Лизку и залезет в горячую ванную. Хотя бы на десять минут, снять напряжение безумного дня. Ванная откладывалась, а надвигался Лизкин рев.
– Лизочек, давай ты поиграешь с мишкой – заверни его в полотенчико и клади спать. А мама пока посмотрит, что можно сделать покушать.
– Миша не хочет спать, он тоже хочет кушать! – губа капризно оттопырилась, а темные глазки-угольки наполнились слезами.
– Хорошо-хорошо, – тут главное не спорить, быстро придумать что-то другое, вот только омертвевший от усталости мозг ворочался с трудом, – пусть пока не спит, я сейчас вам двоим всё приготовлю. Просто посидите с ним пока, ладно?
Лизка кивнула. Вот и славненько.
Анна метнулась в гостиную и дальше – на кухню.
«Где-то в чемодане должны быть каши в пакетиках. Но нужно найти чайник, надеюсь, он тут есть. Слава богу! Нашелся!» А еще тут была микроволновка и холодильник. И конечно плита. Духовки не было, но и ладно, Анна не особенно любила печь. Она набрала чайник и включила его. Быстро обшарив полки, нашла посуду – тарелки, миски. Немного, но все нужное есть. Повернулась к столу. Там оказалась пачка хлопьев, молоко. И записка: «Это для девочки, если вдруг приедете голодными».
Анна держалась весь длиннющий день. Она настроила себя, что надо просто это пережить. И справлялась, несмотря на все трудности. А сейчас, упав на стул и глядя на записку, обволакивающую заботой, она расплакалась.
Пришлепала Лизка с медведем – босиком, но в пижамке. Прижалась, с тревогой смотря на плачущую мать.
Анна подняла голову.
– Лизочек, вам с мишкой кашу заварить или хлопья с молоком будете?
