Недаром говорят: чужая душа — потемки. Отзывчивая, доверчивая девушка Надя, программистка по специальности, случайно знакомится с милой старушкой и становится ее приятельницей. И вдруг на Софью Александровну совершается нападение. Умирая, она объявляет Надю своей наследницей и берет с нее обещание — вычислить убийцу. А наследство-то оказывается опасным. Получив компрометирующие материалы на разных людей, Надя узнает, что ее престарелая приятельница была… шантажисткой. Чтобы сдержать обещание, Надя начинает распутывать тайны этих людей. Тайн много, люди разные. Только кто же из них жесток настолько, что пошел, вооружившись молотком, подкарауливать старую женщину? И не ждет ли Надю та же участь?
Машины мчались нескончаемым потоком, а зеленый свет все не загорался и не загорался. Стоящие у поребрика люди покорно ждали. Обернувшись назад, я поняла, что ждать можно до бесконечности, поскольку на близлежащем фонарном столбе красуется магическая кнопка. Я нажала на нее и вернулась к переходу. Светофор радостно замигал. Старушка отвела взгляд от дороги и растерянно посмотрела на скопившуюся толпу. Что будет дальше, я прекрасно знала. Из всех окружающих бабушка выберет именно меня и попросит помочь ей перейти улицу. Ума не приложу, чем это вызвано, но ко мне регулярно — я бы даже сказала, ежедневно — обращаются посторонние люди. Чаще всего я сообщаю им, который час, однако этим мои функции не исчерпываются. Старушек и детей я переправляю через оживленные магистрали, а девочек также вожу в лифте. При этом девочка обычно объясняет, что мама запретила ей ехать с подозрительными личностями, поэтому пришлось долго ждать, пока появится неподозрительная — то есть я. Впрочем, самым большим шедевром я считаю поведение окружающих в Минске, куда я однажды приехала на экскурсию. Каждые пять минут у меня спрашивали, как куда-либо добраться! Спасало одно — почти всех при этом интересовал вокзал, а он являлся тем единственным объектом, путь к которому был мне знаком.
Короче говоря, я не стала дожидаться просьб со стороны старушки и обратилась к ней сама:
— Может быть, вам помочь?
Если правда, что у каждого человека есть ангел-хранитель, то мой, наверное, в тот момент чем-то отвлекся. Иначе он двинул бы меня в челюсть, чтобы я прикусила себе язык. Но вредный ангел бездействовал, и привычный вежливый вопрос был задан. Он-то и вовлек меня в череду детективных событий, круто переменивших мою жизнь.
Впрочем, начиналось все совершенно невинно. Старушка ласково улыбнулась, взялась за мой локоть, и я невольно вспомнила шаблонное выражение «божий одуванчик». Точнее сказать нельзя! Представьте себе женщину лет семидесяти или даже восьмидесяти, невысокую, сухонькую, прямую, с изрезанным морщинами, однако вполне благообразным лицом. Волосы моей новой знакомой были тщательно забраны в пучок, и вообще она казалась на редкость чистенькой и аккуратной. Ее безупречно выглаженное темное платье было не из тех, что бросают вызов возрасту и потому у меня лично вызывают жалкое ощущение. Нет, она была одета так, как и положено очень пожилой даме, следящей за собой, однако не питающей на свой счет иллюзий.
— Благодарю вас, милая барышня, — без тени иронии при последнем слове поблагодарила меня случайная знакомая, перебравшись на другую сторону улицы. — К сожалению, я не знаю вашего имени. А мое имя Софья Александровна.
— Мое Надя. Очень приятно.
— Вы сейчас спешите, Надя? Я с удовольствием пригласила бы вас выпить со мной чашку чая. Живу я отсюда в двух шагах. — Софья Александровна улыбнулась и добавила: — Познакомлю вас с Амишкой. Он вам понравится.
— Дружком, — машинально перевела я. Мне стало грустно. Мне всегда грустно, когда я сталкиваюсь с одинокими старыми людьми. А старушка, видимо, была настолько одинока, что ей даже не с кем выпить чаю. Амишка ведь, подозреваю, чаю не пьет.
— Вы, оказывается, говорите по-французски, Наденька? Сейчас в большем ходу английский. Вернее, его колониальный вариант.
— Колониальный — это американский? — уточнила я, с трудом удержав улыбку по поводу столь оригинального для наших дней подхода. — Впрочем, я говорю на нем еле-еле, а по-французски и вовсе знаю только несколько слов. В основном из романов Толстого и Достоевского.
— Вот мы и пришли. Четвертый этаж, но без лифта. Вас это не очень затруднит?
— Надеюсь, не больше, чем вас, — искренне заметила я.
— Я хожу пешком. Это позволяет сохранить фигуру. Я знаю, вы, молодые, предпочитаете диету, но поверьте, что моцион в этом смысле куда полезнее. Вот сколько б вы мне дали лет?
— Семьдесят, — поразмыслив, назвала я цифру, которая, по моим представлениям, ни в коем случае не превышала истинного возраста Софьи Александровны.
— Восемьдесят шесть.
— Сколько? — опешила я.
— Восемьдесят шесть. Вы, конечно, думаете — так долго не живут, — весело засмеялась старушка моему удивлению. — Однако я надеюсь прожить еще какое-то время. Причем каждый день — с интересом и удовольствием. В этом и состоит основной секрет.
Софья Александровна нравилась мне все больше и больше. Откровенно говоря, не люблю нытиков и обожаю оптимистов. Разумеется, нытик вполне может оказаться порядочным человеком, а оптимист — мерзавцем, однако трудно отрицать тот факт, что первый делится с окружающими плохим, а второй — хорошим. У жизнерадостного человека наверняка есть свои проблемы, просто он не считает себя вправе взваливать их на других.
