Старушка Габри препятствий не чинила, хватило времени привести себя в порядок, отдохнуть и раскинуть мозгами. Что произошло? Некие безвестные полицейские пытались высадить пассажира. Затем они же передумали. Старчоус обо всем узнает. Каковы действия? Свяжет ли странное событие с поездкой в Москву? Начнет осторожничать, уйдет на дно – и командировка в Бельгию затянется на долгий срок. Придется связываться с резидентурой в Брюсселе, чтобы не остаться без штанов в чужой стране…
Лукас и Анна вышли на связь! Они оторвались от преследования. Помог фургон, загородивший дорогу, и запасной выход из цветочного магазина. Они сидели с мрачными лицами во дворе заброшенного женского монастыря и казались идеальной семейной парой.
– Вы странным образом помолодели, Шарль, – подметил Лукас. – Столкнись я с вами на улице, не узнал бы.
С интересом уставилась Анна, у нее как-то подозрительно заблестели глаза.
– Вам к лицу быть молодым, – призналась она. – В том же духе и продолжайте. Наши оппоненты знают вас как доходягу с палочкой.
– Придется объясняться с соседями, – вздохнул Никита. – Особенно с одной бойкой старушкой, положившей на меня глаз. Версия о чуде вряд ли ее устроит.
– Понятно, – кивнул Лукас. – Вы кавалер в любом возрасте. Присаживайтесь, коллега, шахматы можете не доставать. Общаться со знакомыми в этой стране не запрещается. Есть мысли, что произошло?
– Мысль одна – Старчоус что-то заподозрил. История с двойником другого не предполагает. Мы вовремя остановились, и это внесло еще большую путаницу. К тому же лжеполицейские сорвались с крючка – то есть явно не полицейские. Старчоусу и его кураторам есть о чем подумать. Они в тумане. Старчоус сколько угодно может связывать это событие со своим визитом в СССР – у его хозяев же может сложиться иное мнение. И не факт, что действовали русские. Например, израильтяне. Их Моссад – также охотится за нацистскими преступниками и обладает обширными информационными базами. Старчоусу в этой связи никто не даст уйти в отпуск или залечь на дно. Фигура, конечно, важная, но не уникальная… Что с вашей машиной? – вспомнил Никита. – Она стояла за углом.
– Там и стояла, – пожал плечами Лукас, – когда примерно через час мы вернулись на «место преступления». На машине не было написано, что она принадлежит нам. Ее не пасли. Все сделали как надо, Анна села за руль, я подстраховал. Хвост не выявили. На предмет жучков и прочих липучих тварей – проверили.
– Отлично. Что лишний раз доказывает, что они и сами ничего не поняли. Надо подождать, коллеги. Неважно, как долго, – неделю, две. Дело того стоит. Выгода от ожидаемого исхода побьет все издержки. Свяжитесь с коллегами в Брюсселе, пусть доложат в центр. Не будем раньше времени посыпать голову пеплом.
– Предлагаешь усыпить их бдительность? – усмехнулась Анна.
– Именно. Светиться не будем, держимся в стороне, наблюдаем. Возможно, они примут меры – усилят охрану, сменят машину, маршруты. Или нет, посмотрим. Тактику оставляем прежней, им и в голову не придет, что мы, как бараны, пойдем тем же путем. Надеюсь, что не ошибаюсь.
– Так помолимся же, братья и сестры… – вздохнул Лукас. – Самое неприятное, что на Авиньяж и Рю де Пасс все же придется появляться. В противном случае просто потеряем наш объект. Будем менять подход и внешний вид. Во всяком случае, ликвидировать Старчоуса мы сможем всегда.
– А вот с этим спешить не стоит, – предостерег Никита. – Данная мера – крайняя.
Дни тянулись невыносимо медленно. Портилась погода, все чаще шли дожди. «Вам лучше не соваться в те места, где может находиться объект, – предупредил Лукас, – не искушайте судьбу. Мы с коллегой также владеем искусством маскировки. Просто уйдите на дно, не подавайте признаков жизни. Еще не все музеи посетили?» Каждый вечер он выбирался из дома, брел на улицу Беженю к таксофону. Все чаще приходилось использовать зонт. Новая тросточка оказалась неудобной, не регулировалась по длине. Несколько раз он нарывался на старушку Габри Якобс и быстро ретировался, ссылался то на дела, то на недомогание. Соседка смотрела с любопытством, с какой-то неожиданной хитринкой.
– Вы постоянно вечерами куда-то уходите, Шарль, – подметила она как-то. – В одно и то же время. Вы странный человек.
– Ничего странного, Габри, – возразил Никита. – Во-первых, гулять ‒ это многолетняя привычка; во‐вторых, я звоню своему сыну от первого брака, он живет в другом городе, и у меня весьма сложные отношения с его матерью. Надеюсь, в этом году мы все же увидимся. Простите, Габри, тема неприятная, не хотелось бы ее обсуждать.
Старушка понятливо кивала, и все же интерес к Никите у нее не проходил.
