— Чего это вы мне тыкаете? — скривилась я.
— Извини, — широко улыбнулся он.
Я устроилась на зеленой травке. Неподалеку проходило шоссе, и граждане, проезжающие мимо, увлеченно разглядывали нас. Надеюсь, мы украсили собой пейзаж.
Георгий тоже устроился рядом. Я молчала, и он молчал. Очень хотелось встать и убраться восвояси, но сил на это не было.
— Детка, — изрек он по прошествии некоторого времени, — я понимаю, что сейчас не самое лучшее время, но… по-моему, нам есть о чем поговорить.
— Я тебе не детка, и вообще, катись отсюда.
— Грубо, — с притворной обидой поморщился он. — Ты нуждаешься в друзьях, это очевидно.
— И ты, конечно, друг?
— Разве не похож? — заметил он с печалью.
— Не-а. Откуда мне знать, может, ты меня с моста и скинул, а теперь дурака валяешь.
Я легла и закрыла глаза. На меня вдруг накатило странное безразличие, даже мысль о том, что меня действительно пытались убить, особенно не занимала меня. Солнце жарило вовсю, а я все никак не могла согреться и зябко ежилась.
— Здесь неподалеку моя машина, — напомнил о себе Георгий. — Я бы хотел показать тебя врачу. К тому же ты озябла.
— Ты еще здесь? — спросила в ответ я.
— Чем я тебе так упорно не нравлюсь? — разозлился он.
— На этот счет я уже высказалась и повторяться не буду. Оставь меня в покое, не то я закричу.
Тут одна из проезжающих машин остановилась, и в поле нашего зрения возник морячок.
— Ушел, гад, — сообщил он, досадливо морщась. — Двор оказался проходным.
— Как жаль, — усмехнулась я, а морячок вдруг обиделся.
— Между прочим, я в этом городе чуть больше недели и все ваши подворотни знать не обязан. Его кто-то на тачке ждал, не то бы я его перехватил.
Георгий поднялся и сделал попытку взять меня на руки.
— Оставьте меня в покое, — перешла я на крик.
— Это нервное, — пожал плечами Георгий, точно извиняясь за меня, и вдруг заявил:
— Марш в машину, быстро.
— Нашел дуру, — фыркнула я, почувствовав себя гораздо лучше, потому что заметила милицейскую машину, она плавно тормозила рядом с той, на которой приехал морячок, неприметной обшарпанной «девяткой». Между прочим, с местными номерами.
— Разберись, — кивнул морячку Георгий, и тот направился к милиционерам, которые как раз выходили из машины. Георгий взял меня за руку и повел к «девятке».
— Отстанешь ты наконец? — разгневалась я.
— Сейчас довыпендриваешься и угодишь в психушку, — заявил он. — Самоубийцы обожают прыгать с моста, особенно если несчастная любовь или разводятся с мужем.
Это подействовало. Я покорно села в машину, Георгий устроился рядом. Минут через десять вернулся морячок.
— Порядок, — весело доложил он и сел за руль.
Через некоторое время мы оказались возле дома, в котором снимали квартиру Георгий с морячком. Я бы предпочла собственную квартиру, но к тому моменту основные чувства ко мне уже вернулись, и теперь меня одолевало любопытство, требовалось срочно его удовлетворить. Георгии взял мою сумку (он спас не только меня, но и ее), нахально открыл и протянул ключи от моей машины Виктору.
— Перегони к ней во двор.
Тот кивнул и исчез, а мы поднялись в квартиру.
Я сразу же направилась в душ, надеясь тем самым привести нервную систему в порядок. В дверь постучали, после чего она приоткрылась и в образовавшейся щели появился халат и чистое полотенце.
— Спасибо, — крикнула я.
Халат был дорогим и приятным на ощупь, пахло от него тоже приятно. Я пожала плечами и встала под душ.
— Вещи можно повесить на балконе, — предложил Георгий, когда я вышла из ванной.
Сам он суетился на кухне; через пять минут я сидела в кресле, закутанная в плед, пила чай с лимоном и поглядывала на своего спасителя. Он тоже успел переодеться и теперь выглядел так, точно уже получил орден за свой подвиг. То есть ужасно самодовольным. Явно пороки были ему свойственны, как всем нам, грешным, и эта радовало. Теперь я не чувствовала себя так скверно, как в день знакомства.
— Рассказывайте, — выпив чай и отодвинув чашку, предложила я.
— О чем?
— Откуда вас черт принес и что вам от меня надо. Ведь что-то надо?
— Ничего, — с улыбкой покачал головой Георгий. — Скорее наоборот.
— И долго вы собираетесь говорить загадками?
— Возле моста мы вроде бы перешли на «ты»? — удивился он.
— Это нервное.
— Девочка моя…
— Меня сейчас стошнит, — предупредила я. — Прекратите вести себя как придурок. Напускаете на себя дурацкую таинственность, и вообще…
Он засмеялся, потом потер нос с озорством во взгляде и заговорил:
— Я старый друг твоего отца, так что обращение «девочка моя» вполне уместно.
— Вы с ним вместе в школе учились? — серьезно спросила я. Он опять засмеялся.
— Маловероятно. Мне тридцать пять.
— Слава богу, я думала, мои глаза меня обманывают, а может, вы из породы бессмертных, что-нибудь вроде Горца. Нет? Жаль. Тот тоже всех спасал и между делом болтал глупости.
— Насчет отца не глупость. Мы познакомились двенадцать лет назад и действительно были друзьями.
— Проехали, — фыркнула я, — мой папа умер гораздо раньше.
— Ты имеешь в виду человека, фамилию которого носишь? — посерьезнел он.
— А вы кого имеете в виду?
— Твоего отца, разумеется. Настоящего отца.
