Список гостей полностью

Мы переходим к следующему блюду, какому-то шоколадному пирогу. Когда я пытаюсь отрезать кусочек, он падает с моей тарелки и крошки разлетаются повсюду.

— Тебе порезать пирожок, большой мальчик? — смеется Дункан в другом конце стола. К нему присоединяется кто-то еще. Как будто ничего не изменилось. Я не обращаю на них никакого внимания.

Ко мне поворачивается Ханна.

— Джонно, — спрашивает она, — ты тоже живешь в Лондоне?

Я решил, что Ханна мне скорее нравится. Она выглядит доброй. И у нее приятный северный акцент. А еще классный пирсинг в ушах, из-за чего она выглядит отвязной тусовщицей, хотя сейчас родила уже двоих детей. Готов поспорить, она может веселиться, если захочет.

— Боже, нет, — отвечаю я ей. — Ненавижу город. Мне бы хоть всю жизнь прожить на дикой природе. Я хочу быть свободным.

— А ты тоже любишь подобные вылазки? — спрашивает она.

— Да, — киваю я. — Пожалуй, можно так сказать. Раньше я работал в туристическом центре Озерного края. Учил скалолазанию, походному делу и все такое.

— Ничего себе. Ну да, логично, это же ты организовал мальчишник? — она улыбается, и я задумываюсь, как много она об этом знает.

— Да, это был я.

— Чарли мне особо ничего не рассказывал. Но я слышала, что вы должны были сплавляться на байдарках, карабкаться на скалу и еще что-то.

Понятно, так он ей не рассказал, что произошло. Я не удивлен. Если так подумать, я бы на его месте тоже промолчал. Чем меньше людей знает, тем лучше. Будем надеяться, что он решил оставить прошлое в прошлом. Бедный мужик. Я ничего из этого не планировал.

— Ну да, — продолжаю я, — мне нравятся подобные занятия.

— Точно, — вмешивается Феми. — Именно Джонно придумал, как забраться по стене на крышу спортивного зала. А еще ты залез на то огромное дерево у входа в столовую, да?

— О боже, — говорит Уилл Ханне. — Не разрешай им говорить про нашу школу, а то мы тут до утра будем сидеть.

Ханна мне улыбается.

— Кажется, ты и сам можешь снять телепрограмму, Джонно.

— Нууу, — протягиваю я. — Забавно, что ты это сказала, потому что я ходил на пробы.

— Правда? — удивляется Ханна. — На «Дожить до утра»?

— Да, — господи, зачем я это сказал? Тупой Джонно, никогда не можешь промолчать. Боже, как стыдно. — Ну вот, нас с Уиллом сняли, и потом…

— И потом Джонно решил, что ему такая морока ни к чему, да? — вмешивается Уилл.

Я оценил, что он попытался спасти меня от позора. Но скрывать все равно ни к чему, лучше уж сказать.

— Он просто меня прикрывает, — продолжаю я. — Правда в том, что я все завалил. Мне фактически в лоб сказали, что на экране я смотрюсь паршиво. Не то что наш красавчик… — Я наклоняюсь к Уиллу и треплю его по волосам, а он уворачивается и смеется. — Но вообще он прав. Это все не для меня. Я бы не вынес весь этот грим и модные шмотки. Это я не в обиду, дружище.

— Разумеется, — говорит Уилл, махнув рукой.

Он был рожден для камеры. У него есть способность быть тем, кем его хотят видеть люди. Я заметил, как на съемках он говорит попроще, как один из «простых парней». Но на вечеринке среди образованных крутых людей — таких, кто ходил в похожую на нашу школу, только получше — он сразу становится таким же напыщенным.

— В любом случае, — говорю я Ханне, — все вышло так, как должно было. Кто вообще захочет купить кружку с таким-то лицом?

И я корчу рожу. Джулс отворачивается от меня, как будто я только что сболтнул лишнего. Заносчивая корова.

— А как ты вообще придумал это шоу, Уилл? — продолжает Ханна. Я оценил, что она попыталась увести беседу в другое русло, не смущать меня еще больше.

— Да, — подхватывает Феми. — Я тоже все хотел спросить. Все дело в «Выживании»?

— «Выживании»? — озадачилась Ханна.

— Это игра, в которую мы играли в школе, — объясняет Феми.

Тут встревает Джорджина, жена Дункана:

— О боже. Дункан мне про это рассказывал. Просто ужас. Как мальчиков вытаскивали из кроватей и бросали непонятно где…

— Да, так и было, — соглашается Феми. — Младшеклассников хватали ночью, уводили из школы как можно дальше и оставляли, например, в лесу.

— И не просто в подлеске, — подхватил Ангус, — а в какой-нибудь глуши. Ночью. Без всякого света.

— Звучит как-то по-варварски, — замечает Ханна с округлившимися глазами.

— Это традиция, — объясняет Дункан. — Так поступают сотни лет, с самого основания школы.

— Зато Уиллу это делать не пришлось, да, дружище? — поворачивается к нему Феми.

Уилл поднимает ладони.

— Ко мне никто не совался.

— Да, — соглашается Ангус. — Потому что все до смерти боялись твоего папашу. Парням сначала завязывают глаза, — рассказывает он, поворачиваясь к Ханне, — поэтому никто из них не понимает, где находится. Иногда привязывают к дереву или забору, так что приходится выбираться. Помню, когда меня привязали…

— То ты обоссался, — заканчивает за него Дункан.

— Это неправда, — спорит Ангус.

— Нет, правда, — протягивает Дункан. — Даже не думай, что мы забыли. Ссаные штанишки.

Ангус отпивает большой глоток вина.

— Ну ладно, но это случалось с кучей парней. Это ужас как страшно.