Список гостей полностью

И хотя я знала — знала — что это ужасная затея, но в итоге я просматривала комментарии под фотографией. Боже. Я уже видела всю эту желчь, но когда она направлена непосредственно на тебя, то кажется особенно ядовитой, ужасно личной. Я будто наткнулась на эхо моих самых неприятных о себе мыслей.

Почти все комментарии были такими. Трудно было поверить, что так много совершенно незнакомых людей чувствуют ко мне такую злобу. Я прокрутила страницу вниз, пока не наткнулась на пару фанатских комментов:

Даже эти добрые комментарии по-своему напрягали — как будто кто-то из них знал Уилла, знал меня. Будто они могли судить, что для него хорошо. Уилл — живой человек. Но с такой известностью, как у него такое случается сплошь и рядом, потому что он еще не поднялся до тех, кому он подчиняется.

Однако эта записка отличается от тех комментариев в интернете. Она более интимная. Ее бросили в почтовый ящик без марки, значит, доставили лично. Кто бы это ни написал, он знает, где мы живем. Он или она приезжали к нам в Ислингтон, который до недавнего времени был моим домом. Менее вероятно, конечно, что это случайный ненормальный. Или это мог быть самый худший вид ненормальных.

Но мне пришло в голову, что это может быть кто-то, кого мы знаем. Даже тот, кто приезжает сегодня на этот остров.

В тот вечер, когда пришла записка, я бросила ее в камин. Через несколько секунд я выхватила ее, обжигая при этом запястье. У меня все еще остался отпечаток — блестящая розовая метка на нежной коже. Каждый раз, когда я ее вижу, думаю о записке, спрятанной в тайнике. Четыре маленьких слова:

Я разрываю записку. Рву ее на мелкие кусочки, снова и снова, пока она не превращается в бумажное конфетти. Но этого недостаточно. Я несу обрывки в туалет и дергаю за цепочку, пристально наблюдая, пока все кусочки не исчезают в водовороте. Я представляю себе, как они спускаются по водопроводу в Атлантику, в тот же океан, что окружает нас. Эта мысль беспокоит меня больше, чем следовало бы.

В любом случае, теперь ее нет в моей жизни. Она исчезла. И больше я не стану о ней думать. Я беру мою расческу, завивку для ресниц и тушь: мой арсенал, колчан моих стрел.

Сегодня я выхожу замуж, и это будет чертовски сногсшибательно.

— Боже, в такую погоду невозможно идти. — Одной рукой Дункан прикрывает лицо от ревущего ветра, а другой размахивает факелом, выпуская сноп искр. — Кто-нибудь что-то видел?

Но что они ищут? Этот вопрос волновал всех. Они помнят слова официантки. Тело. Каждый бугорок или ямка в земле — потенциальный источник ужаса. Факелы, которые они держат перед собой, помогают не так сильно, как могли бы. Тьма вокруг них на контрасте кажется еще гуще.

— Мы как будто вернулись в школу! — кричит Дункан остальным. — Рыскаем в темноте. Кто-нибудь хочет поиграть в «Выживание»?

— Не будь сволочью, Дункан! — прерывает его Феми. — Ты не забыл, что мы должны искать?

— Ну, да. Тогда, пожалуй, «Выживанием» это не назовешь.

— Это не смешно, — отвечает Феми.

— Ну ладно! Успокойся. Я просто пытался разрядить обстановку.

— Да, но мне кажется, сейчас это тоже ни к чему.

Дункан поворачивается к нему.

— Я вышел и ищу, так ведь? Не то что эти придурки в шатре.

— «Выживание» тоже не было веселым, — говорит Ангус. — Разве нет? Теперь я это понимаю. Я… мне надоело притворяться, что это была крутая забава. Это просто ужасно. Кто-то мог умереть… да и умер, вообще-то. А школа просто это замяла…

— Это был несчастный случай, — обрывает его Дункан. — Когда погиб тот парень. «Выживание» тут ни при чем.

— Да неужели? — кричит в ответ Ангус. — И как ты это понял? Да ты просто любишь эту фигню. Я знаю, что ты от этого кайфовал — когда пришла твоя очередь пугать младших парней. Теперь уже не так удобно быть садистом, да? Готов поспорить, тебе не было так круто с тех пор…

— Ребят, — перебивает их Феми, всегда на страже порядка. — Сейчас не самое подходящее время.