Когда я наконец добираюсь до пляжа, мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Ханна, которая, видимо, тоже побежала, догоняет меня, тяжело дыша. Чарли и Джонно стоят по колено в воде, за ними, у берега, еще несколько мужчин — Феми, Дункан и другие. А впереди всех, поднимаясь из глубин, идет Уилл с Оливией на руках. Вроде она борется с ним, машет руками, как ветряная мельница, отчаянно дрыгая ногами. Уилл крепко ее держит. У нее черные гладкие волосы. А платье абсолютно прозрачное. Она выглядит синюшно-бледной.
— Она могла утонуть, — говорит Джонно, возвращаясь на берег. Он выглядит очень расстроенным. Впервые я чувствую к нему нечто похожее на симпатию. — Повезло, что мы ее заметили. Вот сумасшедшая, любой бы понял, что это не бухта. Ее могло унести прямо в открытое море.
Уилл добирается до берега и отпускает Оливию. Она отскакивает от него и стоит, уставившись на нас. Глаза у нее черные и непроницаемые. Сквозь промокшее платье видно ее почти обнаженное тело: темные круги сосков, маленькая ямка пупка. Она выглядит как дикий зверь.
Я вижу, что лицо и шея Уилла расцарапаны, на коже проступают багровые пятна. И от этого зрелища во мне щелкает выключатель. Секунду назад я была переполнена страхом за нее, но теперь я чувствую яростную, раскаленную вспышку гнева.
— Вот же чокнутая
— Джулс, — мягко возражает Ханна, но не настолько, чтобы я не могла уловить в ее голосе нотки осуждения, — знаешь, мне кажется, что Оливия нездорова. Думаю… думаю, ей нужна помощь…
— Да бога ради, Ханна, — поворачиваюсь я к ней. — Слушай, я понимаю, что ты добрая, заботливая и все такое, но Оливии не нужна мамочка, черт побери. У нее она уже есть, и позволь заметить, она заботится о ней намного больше, чем когда-либо обо мне. Оливии не нужна помощь. Ей надо взять себя в хреновы руки. Я не позволю ей испортить мою свадьбу. Так что… отвали, ладно?
Я вижу, как Ханна отходит назад, почти что отшатывается. Мельком я замечаю на ее лице обиду и шок. Я вышла из себя: все, дело сделано. Но сейчас мне все равно. Я поворачиваюсь к Оливии.
— Какого
Оливия просто молча смотрит на меня в ответ. Похоже, она пьяна. Хватаю ее за плечи. Ее кожа на ощупь просто ледяная. Я хочу встряхнуть ее, дать пощечину, дернуть за волосы, потребовать объяснений. А потом ее рот открывается и закрывается, открывается и закрывается. Я пристально смотрю на нее, пытаясь понять. Она будто пытается что-то сказать, но голос не позволяет. В глазах напряжение и мольба. От этого меня бросает в дрожь. На мгновение мне кажется, что она изо всех сил пытается передать секретное сообщение, но я не могу его расшифровать. Что это, извинение? Объяснение?
Но до того, как я успеваю спросить ее еще раз, к нам подбегает мама.
— О, мои девочки, мои дочки, — и она сжимает нас обеих в объятиях. Под расползающимся облаком ее духов я различаю резкий, едкий запах пота и страха. Конечно же, на самом деле она тянется к Оливии. Но на мгновение я позволяю себе уткнуться в ее объятия.
Затем я оглядываюсь назад. Остальные гости уже нас догоняют. Я слышу их шепот, чувствую исходящее от них возбуждение. Мне срочно надо разрядить обстановку.
— Еще кто-нибудь хочет искупаться? — спрашиваю я. Никто не смеется. Тишина затягивается. Теперь, когда представление закончилось, они все словно ждут какого-то знака, что делать дальше. Как себя вести. Я не знаю, что делать. Я такого не планировала. Поэтому я просто стою, уставившись на них в ответ, и чувствую, как намокает подол моего платья.
Слава богу, что среди них появляется Ифа, опрятная в своем строгом темно-синем платье и туфлях на танкетке, абсолютно невозмутимая. Я вижу, как все поворачиваются к ней, словно признавая ее авторитет.
— Внимание! — объявляет она. — Слушайте все! — Для такой маленькой тихой женщины у нее на удивление звонкий голос. — Проследуйте за мной. Скоро мы подадим свадебный обед. Он будет ждать вас в шатре!
Вы посмотрите на него. Прикидывается героем, вытаскивает сестру Джулс из воды. Вы, черт возьми, только на него посмотрите. Он всегда так хорошо умел заставлять людей видеть именно то, что он хочет.
Я знаю Уилла лучше остальных, может, даже лучше всех в мире. Готов поспорить, Джулс точно не знает его так, как я, и, возможно, никогда не узнает. С ней он надевает маску, играет на камеру. Но я хранил его тайны, потому что они были нашими общими.
Я всегда знал, что он безжалостный ублюдок. Знал это еще со школы, когда он украл те задания для экзаменов. Но я полагал, что мне не зачем бояться этой его стороны. Я его лучший друг.
По крайней мере, так я считал где-то полчаса назад.
