— Семейная жизнь начальника меня не касается, — ответила секретарша таким тоном, что всем стало ясно: Ларису она действительно не одобряет. Впрочем, Вера Николаевна тут же добавила: — С тех пор как она появилась, Олег Юрьевич стал выглядеть более ухоженным и спокойным — обязанности жены Лариса выполняла хорошо. И со мной она всегда была вежлива. А я ведь помню время, когда он жил с Кирой Андреевной… — Она осеклась и снова кашлянула. — В общем, дело тут совсем не в Ларисе. Просто у одной моей подруги муж ушел к молодой женщине. Я понимаю, что здесь совсем другой случай, но ничего не могу с собой поделать. Хотя я всегда старалась держаться корректно.
Почему-то при этих словах она бросила взгляд на меня (возможно, потому, что мы с Ларисой примерно одного возраста), и я поежилась. Если Вера Николаевна регулярно одаривала нашу клиентку такими взглядами, неудивительно, что Лариса уверена — секретарше мужа она не нравится.
— Но наши взаимоотношения с женой Олега Юрьевича не имеют значения, не так часто мы с ней встречались. И не ради этого я приехала сюда. Ваш сотрудник, — Вера Николаевна кивком указала на Гошу, — просил меня составить расписание последнего дня жизни Олега Юрьевича, и я это сделала.
Шеф повернул голову в сторону Гошки, и тот жестом фокусника достал из кармана и выложил на стол лист бумаги. Александр Сергеевич прочитал:
— Пришел на работу в девять ноль семь… планерка… так… звонки… обеденный перерыв… как обычно… в пятнадцать десять продиктовал письмо… что за письмо?
— На таможню. Они задержали «майбах», а у нас договоренность с клиентом, сроки. Я отправила письмо в пятнадцать двадцать пять, по электронной почте.
— Вижу. — Баринов сверился с расписанием, которое держал в руке. — А когда Сатинин диктовал это письмо, он не выглядел подавленным? Или, наоборот, слишком нервозным?
— Олег Юрьевич выглядел совершенно нормально, — отчеканила секретарша. — Естественно, ситуация на таможне его не слишком радовала, но и катастрофы там никакой не было.
— Хорошо. — Шеф продолжил чтение. — В шестнадцать ноль-ноль, кофе…
— Олег Юрьевич всегда пил кофе в четыре часа, — пояснила Вера Николаевна. — А вскоре после этого пришел посыльный, передал пакет для него.
— Посыльный с пакетом, шестнадцать двадцать, — подтвердил Баринов. — А что за пакет?
Вера Николаевна не ответила. Несколько секунд она разглядывала шефа, потом спросила:
— Вы верите в самоубийство Олега Юрьевича?
— Это не вопрос веры. Мы взялись выяснить обстоятельства смерти господина Сатинина.
У нас есть основания подозревать, что это было умышленное убийство. И мы хотим найти убийцу.
— Хорошо, — сдержанно кивнула она. — Ваш сотрудник мне примерно так же объяснил. Я расскажу вам то, что всем этим, — она махнула рукой куда-то в сторону окна, — не говорила.
— Этим — это кому?
— Тем, кто считает, что Олег застрелился. Полиции и нашим… Они бы тогда еще больше уверены стали, а я же видела, что все совсем не так было… — Она запнулась и смущенно порозовела. — Что-то у меня бестолково получается. Лучше я просто расскажу обо всем.
— Было бы очень любезно с вашей стороны. — Шеф откинулся на спинку кресла, всем своим видом выражая готовность внимательно слушать.
— Значит, так… Посыльный с пакетом пришел двадцать минут пятого. Я хотела забрать пакет, но посыльный сказал, что обязан вручить лично. Раньше такого не случалось, и я заглянула к Олегу Юрьевичу, спросила. Он вроде даже обрадовался и велел пропустить. А когда я спросила, нужно ли регистрировать пакет, он сначала задумался, а потом сказал, что это к работе отношения не имеет, так что не обязательно. Но я запомнила, что пакет был от фирмы «Константа».
— И что это за фирма, вы не знаете?
— Нет, мы никогда с ними не работали. Может, новые клиенты.
— Хорошо. Что было дальше?
— Я впустила посыльного в кабинет и занялась своими делами. Рабочий день у меня заканчивается в шесть, но за пятнадцать минут до этого я всегда захожу к Олегу Юрьевичу, чтобы получить указания на завтра и узнать, не нужно ли что-то срочно сделать или задержаться. И в тот день… в тот день, когда я зашла, у Олега Юрьевича по всему столу были разложены какие-то бумаги и фотографии.
— Думаете, это и было содержимое пакета?
— Я уверена в этом. И Олег Юрьевич выглядел очень озабоченным. А когда уже… когда все случилось, потом, утром, ничего такого на столе не было, ни бумаг, ни фотографий. И даже конверта от пакета не было.
— И вы не сказали об этом следователю? — обычно в присутствии старших партнеров я стараюсь не высовываться, но тут просто не смогла сдержаться.
— Как раз об этом следователю я сказала, — обиделась Вера Николаевна. — Но он заявил, что, наверное, в этом пакете и было что-то, из-за чего Олег Юрьевич застрелился. А пакет исчез, потому что сам же Олег Юрьевич его и уничтожил. И предположил, что раз Олег Юрьевич сказал, что пакет не имеет отношения к работе, значит, он имеет отношение к личной жизни. И что, наверное, там были фотографии Ларисы, компрометирующие ее.
— Логичное предположение, — пробормотал Гошка.
