После загадочной смерти наставницы из жизни Линды пропадает не только жених, но и уверенность в собственном будущем. Ее, непричастную к занятиям запрещенной магией, таскают на допросы и подвергают метальной проверке. Но не это самое страшное. Перед девушкой встает угроза голодной смерти: ни денег, ни работы для алхимика с Золотым дипломом нет. Но вдруг она устраивается секретарем к магу по особым поручениям. Думаете, на этом ее проблемы закончились? Нет, число загадок и недомолвок только растет…
– Не может быть, чтобы дипломированный маг не нашел никакой работы! – горячилась Эмма. – Это с твоим-то дипломом! Да любое алхимическое предприятие должно быть счастливо, что ты к ним захотела устроиться!
– Может, – устало повторила я, в какой раз – уже и не помнила. – Магическое сообщество очень зло на инору Вернер, а я ее ученица…
– А поскольку на твоей наставнице отыграться не могут, отыгрываются на тебе, – расстроенно продолжила подруга.
С этим не поспоришь. Инора Вернер на следующий день после того, как я защитила диплом, взлетела на воздух вместе со своим домом. Хорошо еще, что охранные плетения на ограде были столь сильны, что не пропустили магический всплеск наружу, а то бы пострадали близлежащие дома, да и не только они, но и весь район – очень уж мощный взрыв случился. От самого жилища остались жалкие обугленные угольки, совсем непохожие на веселые желтые кирпичики, из которых был сложен дом. О прекрасном саде, тщательно лелеемом наставницей, не напоминало вообще ничего. Вряд ли жирные хлопья сажи, перекатывающиеся за забором, можно было принять за розовые лепестки. Сыскари, поначалу уверенные в несчастном случае, лениво снимали замеры, но быстро выяснили, что не все так просто. Следователь, меня допрашивающий, напирал не на нарушение правил безопасности при алхимических опытах (которыми, к слову, моя наставница дома никогда не занималась), а на использование запрещенных методик. Когда меня спросили в первый раз, я удивилась, была уверена, что неправильно поняла вопрос. Смерть наставницы оказалась для меня огромным ударом, поэтому я воспринимала все с некоторым опозданием и не всегда правильно. Но вопросы множились, и не осталось ни малейшего сомнения – речь шла об одном из тех заклинаний, что были запрещены сразу после окончания Магических Войн. Даже за распространение любого из них полагалось серьезное наказание, а уж за использование – смертная казнь. Я ничего подобного не знала и знать не могла, поэтому с легкостью согласилась на ментальное сканирование, не такую уж безвредную проверку, после которой меня подташнивало, а голова болела несколько дней. Но это не успооило Сыск. В моей квартире, не так давно снятой и даже ещё не обжитой как следует, устроили обыск, последствия которого мне пришлось разгребать целых два дня. Пожалуй, после столь грандиозной уборки комната стала дае уютнее, но теперь это было совсем неважно. Я с грустью посмотрела на легкие веселые шторы, чуть колыхавшиеся от гулявшего по комнате сквозняка, и сказала:
– Эмми, думаю, в столице я ничего не найду. Слухи здесь распространяются очень быстро. В Гаэрре никто меня не возьмет на работу даже с моим золотым дипломом. Попытаю счастья в провинции.
– Линди, а ты уверена, что дело в слухах? – нерешительно сказала подруга. – Вдруг тебя занесли в Список?
Список был одной из тех страшилок, которые ходили в нашем магическом кругу. Поговаривали, что те, кто в него попал, никогда не найдут работу ни в государственных, ни в частных конторах – никто не станет иметь с ними дела. Для меня этот Список всегда стоял в одном ряду с байками про Черного Алхимика, который предлагает продать душу за новый рецепт. Не так уж часто появлялись новые рецепты, а уж если появлялись, были они такими, что за душу должны давать не меньше десятка. Но такими партиями нито рецепты не придумывал, так что я пребывала в уверенности, что души наших алхимиков в полной безопасности.
– Эмми, тебе год до диплома, а ты продолжаешь верить во всякие глупости, – ответила я. – Про такое нам бы наверняка рассказали после окончания Академии. Сразу после того, как мы дали клятву верности Короне.
Подруга клятву верности пока не давала, поэтому мои слова ее не убедили. Мало ли, вдруг я как раз и отрицаю, потому что дала ту самую клятву, а теперь не могу рассказать даже самой близкой подруге. Да и не так легко переубеждалась Эмми.
– А вдруг это такое тайное…
– Такое тайное, что о нем знают все? – чуть насмешливо сказала я. – Все знают о Списке, но икто его не видел.
– Может, о нем только работодателям сообщают, – возразила она. – Линди, сама говоришь, тебя даже Сноу не взял, а уж он ни к каким слухам прислушиваться не станет.
Да, Сноу был не из тех, кто пугается пустых слухов. Он присылал мне приглашение на работу. Приглашение, o котором благополучно забыл, когда я пришла к нему сама. Все возможные вакансии у него были надежно и надолго заняты.
– И все же я попытаюсь в другом городе, – уже с меньшей уверенностью сказала я.
– А Штефан? Штефан что говорит?
– Ничего не говорит. Я не видела его последнюю неделю.
