Полуторка подкатила к бывшей клуне, когда было ещё темно, хотя звёзды на небе уже потускнели, свет их сделался слабеньким, скудным, на востоке, около горизонта, вспушилась, зашевелилась, будто живая, серо-лиловая полоса, а на недалёкой ветле завозились, оживая после тревожного сна, деревенские воробьи – существа горластые и бесцеремонные.
Водитель подрулил к клуне, сделал громкую перегазовку и заглушил мотор.
– Подъём, славяне! – скомандовал старшина, привыкший реагировать на всякий, даже малый звук, на все пуки и шорохи, – он проснулся первым.
Ах, как сладок бывает сон в эту пору! Как ни хотелось поспать разведчикам – молодым усталым ребятам, в том числе и Горшкову, но через полторы минуты уже все находились на ногах.
Огрызки плащ-палаток, натянутые на стойки, были влажными – недавно, буквально полчаса назад, выпала густая роса, похожая на дождь.
– Чайку бы, товарищ старший лейтенант, – начал было канючить Арсюха Коновалов, но Горшков обрезал его, скомандовал властно:
– В кузов полуторки – бе-егом!
Арсюха подхватил одной рукой «сидор», другой кота, оказавшегося около его ног и, подпрыгнув, перевалился через борт машины. Кота усадил на штурманское место – на крышу кабины. Место было опасное – Пердунка могло срезать ветром. Следом в кузов запрыгнул Мустафа, потом с грохотом, с шумом, с сопением – остальные разведчики.
– Тише, мужики, – хриплым шёпотом попросил Горшков, – не то немцы подумают, что происходит передислокация крупного воинского соединения, и совершат авиационный налёт.
Разведчики не выдержали, захихикали дружно.
– Вы хотя бы деревню не будите, – попросил подопечных Горшков, заглянул в кузов, увидел кота, хотел было сказать, чтобы того ссадили с кабины, но не сказал и нырнул в кабину. – Вперёд! Заре навстречу!
Шофёр удивлённо воззарился на него: чего это командир разведки заговорил стихами и надавил ногой на круглый сосок стартера. Мотор похрюкал немного и через несколько мгновений завёлся. Шофёр – знакомый сельский парень с унылым лицом, не торопясь включил первую скорость, и полуторка, подвывая мотором, побежала по длинной сельской улице, выхватывая фарами из начавшей редеть тьмы бока домов, заборы, плетни.
Путь на фронт всегда бывает коротким, как птичий скок, гораздо дольше и длиннее – путь с фронта, когда солдата переправляют в тыл с раной, когда бойца мучает боль, в коротком забытьи он видит себя, натыкающимся на обжигающую свинцовую струю, и задыхается от жаркого пламени, упавшего на него, – нет в этом пламени жизни, только смерть.Через два часа разведчики уже рыли себе в развороченном лесном распадке землянку. Силёнок для такой работы было недостаточно, слишком мал был списочный состав, как принято говорить в таких случаях – на одну землянку пришлось бы потратить не менее двух суток, поэтому командир полка подкинул Горшкову отделение сапёров в помощь – целых восемь человек.
С сапёрами работу завершили быстро, старший лейтенант из своего НЗ выдал им премиальные – бутылку водки, опечатанную жирным красным сургучом, и довольные сапёры отбыли.
