Мое сердце исполнило какой-то странный кульбит, и я даже не успела понять, что к чему, прежде чем повернулась к Дженсену и неожиданно для самой себя брякнула:
– Расплата.
Боже мой, мне тут же захотелось взять свои слова обратно. Я знала, чем грозит расплата, но было слишком поздно.
Губы Дженсена изогнулись в широкой ухмылке, и мое сердце повторило странный кувырок.
– Приказываю… поцеловать меня.
Я разинула от изумления рот.
– Фу, – произнес Пенн и хихикнул. Выходит, он все-таки следил за происходящим.
Дженсен наклонился ко мне, и в сумерках его глаза стали темно-синими.
– Это расплата.
Я уставилась на него. Поцеловать? Его? В смысле, слиться губами?
– Чува-а-ак, – тихо пробормотал Гэвин. – Она этого не сделает.
Я метнула на него взгляд. Почему он решил, что я этого не сделаю? Потому что я девчонка? Трусила я, конечно, изрядно. Мои пальцы впились в мысок кроссовки, но решимость уже овладела мной. Я устремила твердый взгляд на Дженсена.
– Идет. Я принимаю расплату.
Дженсен захлопал густыми ресницами, словно бы удивился, и я расслышала приглушенный сдавленный смешок Гэвина. Пенн снова хихикнул, и тепло маленькими иголочками закололо мое лицо. Может, стоило выбрать правду? О боже, что я наделала…
– Ладно. – Дженсен приподнялся, уперся рукой в старую половицу позади меня и, прежде чем я успела сказать еще хоть слово, сократил расстояние между нами и прижался губами к моим губам.
Дженсен поцеловал меня.
Наши рты соединились.
Мои глаза были широко распахнуты, а его закрыты, и все закончилось в мгновение ока. Дженсен отстранился, открывая глаза. Он усмехнулся, а я чувствовала себя так, словно намотала двенадцать кругов по Роузмонт-авеню.
– Оки-доки, – сказал Гэвин. – Это было прикольно.
Мои губы пощипывало, щеки пылали, и я с трудом заставила себя медленно повернуться к Пенну, когда Гэвин снова заговорил:
– Правда или расплата, Пенн.
Взгляд Пенна заметался между нами, прежде чем остановился на Гэвине. Мы все знали, что он выберет правду, но я уже отвлеклась от игры. Меня больше волновала коленка Дженсена, прижатая к моей ноге. Мы только что целовались. Боже мой, наши рты…
– Расплата! – воскликнул Пенн.
Ни хрена себе. Я резко повернула к нему голову, округлив глаза, так что они едва не вылезли из орбит. Мальчишки молчали, но, даже не глядя на них, я знала, что у них сейчас одинаковые выражения лиц.
