Я облизнула губы, сухие до невозможности. – Сказал, что живет по соседству. Что слышал крики… Постойте. – Я встретила его проницательный взгляд. – Вы думаете, Брок…?
– Я хочу, чтобы ты осталась здесь. – Полицейский положил руку мне на плечо и продолжил, не ответив на мой вопрос: – Я позвоню твоей…
– Не звоните маме, – взмолилась я. – Пожалуйста. Я не хочу, чтобы она видела меня такой – увидела этот гараж и толпу полицейских…
Он переступил с ноги на ногу, поигрывая желваками.
– Хорошо.
– Вы можете… позвонить Дженсену?
Шоу задержал на мне взгляд, а потом кивнул.
– Да, могу. – Он уже отвернулся, доставая сотовый, но вдруг остановился. – У тебя одежда есть?
– В ванной.
– Я пошлю кого-нибудь наверх. А ты пока иди за мной.
Я поплелась за ним к патрульной машине. Открыв багажник, Шоу достал оттуда темное одеяло.
– Оно чистое, – сказал он, встряхнув его. – Точно.
Даже если бы оно побывало в наркопритоне, меня бы это не взволновало. Я стояла неподвижно, пока он накидывал одеяло мне на плечи. Оно прикрывало куда больше, чем мой халатик, и это принесло некоторое облегчение. Я подтянула края одеяла, запахиваясь поглубже.
Мне не хотелось оставаться здесь, под мигающими огнями полицейских машин, под прицелом любопытных глаз соседей. Я видела, как Шоу говорит по телефону, и надеялась, что он звонит Дженсену. Потом он что-то сказал другому помощнику шерифа, и тот направился к распахнутой настежь двери дома.
Я содрогнулась.
Интересно, они уже позвонили родителям Линдс? Я зажмурилась, слегка раскачиваясь взад-вперед, переминаясь с ноги на ногу. Я должна быть там, с ней, чтобы, очнувшись, она не испугалась. И она непременно очнется. Иначе и быть не может. Ни о чем другом я не позволяла себе думать.
Спустя несколько минут ко мне подошел офицер. Незнакомый. Но, судя по обмундированию, помощник шерифа. Я уже научилась различать полицейских по цветам униформы и странным фуражкам. Он ничего не говорил, и я догадалась, что меня, наверное, охраняют.
– Ни хрена себе! – донесся вопль из гаража.
Я обернулась как раз в тот момент, когда оттуда, шатаясь, вышел помощник шерифа и, согнувшись в талии, уперся руками в колени. Его вырвало. Послышались крики. Приставленный ко мне офицер нахмурился.
– Стой здесь, – приказал он.
Он ринулся к гаражу, присоединяясь к двум копам, стоявшим позади «Линкольна». Офицеры забегали туда-сюда по подъездной дорожке, но кровь уже ревела в ушах, и я не могла расслышать, что они говорят. Шатаясь, я поковыляла вперед, чувствуя, как трясутся руки и ноги. Никто не заметил меня, когда я приблизилась к группе копов у автомобиля, ставшего для Линдс смертельной западней.
Но нет. Линдс жива. Так сказал Шоу.
– В чем дело?! – выкрикнул Брок. Он так и стоял под деревом, но его голос прозвучал словно издалека. – Кто-нибудь скажет мне, что здесь происходит, черт возьми?
На дрожащих ногах я подкралась поближе, сгорая от нетерпения узнать, что же заставило копов так психовать. Офицер отступил в сторону и, наклонив голову, произнес в микрофон, прикрепленный к лацкану его формы.
– У нас здесь сигнал 18. Мне нужна бригада криминалистов.
У меня появилась возможность заглянуть в багажник; увидеть то, что лежало там, ожидая своего часа.
– О боже, – прошептала я, и рука инстинктивно потянулась ко рту, сдерживая вскрик.
– Черт. – Шоу внезапно вырос передо мной, загораживая от меня багажник, но было слишком поздно. Я уже все видела.
Видела скрюченное тело Моники, со сложенными под подбородком руками, как во сне. Она выглядела такой умиротворенной, спокойной. Если бы не кардинал, торчащий у нее изо рта.
Сверкнула молния, раскалывая тьму. За ней последовал оглушительный треск грома, раздавшийся совсем рядом, так что содрогнулись окна моей спальни.
– Элла.
Я обхватила себя руками и повернулась на голос. Дженсен стоял в дверях, и я знала, что он стоит там уже давно, тихо и неподвижно, как часовой. Он не оставлял меня ни на секунду, с тех пор как примчался к дому Линдс.
Я сделала нетвердый шаг к нему. Я не произнесла ни слова, и он тоже молчал, устремляясь мне навстречу. Он заключил меня в объятия и крепко прижал к своей груди, прогоняя холод, пронизывающий до костей.
Сегодняшняя ночь стала худшей в моей жизни.
Губы Дженсена скользнули по моему лбу.
– Все собрались внизу.
Была глубокая ночь – скорее, даже раннее утро, – и при обычных обстоятельствах мама спала бы крепким сном, но сегодня вряд ли кто смог бы уснуть. Поднялся ветер, и ветки дерева под окном трещали, как сухие кости.
– Гэвин нарисовался, – продолжил он, поглаживая меня по спине. – Хейди тоже здесь. Твоя мама приготовила горячий шоколад.
Я отшатнулась, когда очередная вспышка молнии разорвала небо.
– Она ведь проснется, правда?
– Да. – В его голосе звучала убежденность. Он поцеловал меня в лоб. – Она обязательно проснется.
Кома. Такой вердикт вынесли врачи. Линдс вдохнула слишком много угарного газа, и мозг отключился. Родители неотлучно находились рядом с ней, и, поскольку ее поместили в реанимацию, никого, кроме семьи, в палату не пускали.
