Что делать, если живешь, словно в клетке? Жизнь Эмили состояла из запретов, и не многим бы это понравилось. Вечные занятия, указания, нарекания - всему есть придел, и терпению тоже. Что делать, если всё в один день надоедает и хочется вырваться из плена родителей? И так кстати у соседа вечеринка, а красивый брюнет готов помочь девушке сбежать из родительского дома и научить её тому, как можно жить и веселится. Главное в этой жизни не переступить греховную черту.
========== Список запретов ==========
Пальцы легко бегают по клавишам, нежными прикосновениями дотрагиваясь до нужных, которые в тотчас откликались и издавали нежный звук. Завораживающая мелодия рекой лилась из инструмента, заполняя собою всё пространство в комнате. Словно приятный аромат он кружился над головой, цепляя своим звучанием каждую душу.
Тонкие пальцы на миг остановились над белой клавишей, и мелодия прекратилась, но лишь на пару секунд, которые показались пропастью перед новым прыжком. Длинные чёрные ресницы слегка подрагивали, прежде чем распахнуться. На бледную щёку падали из окна лучи солнца. Из приоткрытого окна вырывался слабый ветерок, который играючи развивал тюль.
В самой комнате царила гармония, и казалось, будто сама природа подпевала мелодии. Закрыв глаза, можно было представить себя ветром, что срывал собою листья с ветвей деревьев и проносил их над полем, усыпанным разноцветными цветами. Лепестки срывались и уносились прочь от родного дома, кружась над землёй в завораживающем танце, который, не переставая, превращался в другой. Они стремились ввысь, проносясь над травой, пока осторожно не опускались на спокойную водную гладь.
Слушая звучание нот, непроизвольно закрывались глаза. Сердце затихало, боясь потревожить своими громкими ударами мелодию души.
Это была мелодия души, которую раскрывал человек, садясь за пианино. Пальцы сами порхали по клавишам. Душа сама пела.
Ресницы дрогнули и глаза открылись, устремив свой взор на абсолютно пустую стену. Лучи солнца скользнули по лицу, очертив полноватые розовые губы и нежно-голубые глаза, которые стали ещё светлее, стоило солнцу коснуться своими лучами.
Пальцы могли часами дотрагиваться до клавиш. Они будто были созданы для этого. Созданы для творения мелодии, которая завораживала своим звучанием душу.
- Эмили.
Прекрасная мелодия прервалась. Пальцы так и застыли над клавишами. Медленно, словно ото сна, взгляд прояснился, и теперь я видела перед собой не сказочную картину, а всего лишь пустую бежевую стенку в своей комнате.
- Эмили, - чётче произнесли моё имя, и я даже различила в голосе своей матери строгие нотки.
Я напрягла спину, помня о том, как мама печётся о ровной осанке, и положила руки на колени.
- Мне только что звонила миссис Деннис и сказала, что ты пропустила сегодняшний утренний урок французского языка.
Мурашки пробежали по рукам, и я скривила губы, благо мама была за спиной и не видела моего выражения лица. Я ненавидела французский ещё с того момента, когда три года назад меня привели к сварливой пышногрудой даме, которой, как по мне, не хватало для вида кожаной указки или плётки. Любовь к французскому мне не привили, и хоть я и выучила этот язык и разговаривала на нём почти в совершенстве, родители до сих пор заставляли ходить на занятия к миссис Деннис. Как они говорили, это для того, чтобы я не забыла язык. Мне же всё это казалось пустой тратой времени и если честно, то во Францию я не собиралась, а зачем мне понадобиться французский в родном городе я не представляла.
- Я была на занятиях вчера вечером, и мы просидели дольше обычного. Я посчитала, что на этой недели хватить.
- Меня не волнует то, что посчитала ты, - сурово проговорила мать. – И будь любезна повернуться лицом к собеседнику, когда с тобой разговаривают.
Без лишних слов я развернулась на стуле и посмотрела матери в лицо. Я унаследовала от неё голубые глаза и светло-русые волосы, которые в отличие от меня она коротко обрезала и собирала в пучок. С возрастом на её лице появились морщинки, а зрение стало падать, из-за чего она почти всегда носила прямоугольные очки. В молодости она была красавицей, и в её ангельскую улыбку влюблялись все мальчишки со двора. Сейчас же, смотря на тонкие губы, которые вечно были или опущены вниз, или сведены в тонкую линию, нельзя поверить, что когда-то с этих губ не сползала улыбка.
- Про твою выходку мы поговорим позже. Ты уже собралась? Тебе через полчаса выходить и отправляться на репетицию.
- Я знаю. Я уже одета.
Мама прищурила глаза и пристально осмотрела меня с ног до головы. По её резкому «хм» можно было догадаться, что она не вполне удовлетворена тем, в чём я была одета.
- Сними эти проклятые джинсы и надень платье. Только не слишком короткое, а то будешь выглядеть, как вульгарная девица.
Мой взгляд не опустился вниз, чтобы взглянуть на синие джинсы, которые слишком сильно обтягивали мои ноги, как говорила мама. Она считала, что таким способом я излишне привлекаю внимание старых извращенцев к своей обтянутой попе и ногам.
Я смотрела матери прямо в глаза, прекрасно понимая и помня, как её бесит это. Она с самого детства приучила, что к взрослым надо относиться с уважением, и запрещено смотреть им пристально в глаза. Нужно избегать взгляда, смотреть вниз, потупив взор, тем самым не встревая и показывая свою покорность.
Временами бунтарь внутри меня хотел выйти наружу и перечеркнуть все правила, которые возвела мать в нашей семье за все эти годы. Но хватало лишь её одного злого взгляда, чтобы ураган внутри улёгся, и я покорно принимала свою учесть.
