Внизу, у подножия холма, Спитамена поджидали предводители сотен. Они с беспокойством поглядывали в его сторону. Справа виднелся лес, в просветах между деревьями поблескивала река. Здесь, в пойме Политимета, немало мест, где еще не ступала человеческая нога. Деревья и кустарники там росли так густо, что кроны образовывали вверху плотный зеленый полог, сквозь который не проникали даже солнечные лучи. Нижние ветви тоже переплетались достаточно густо-настолько, что сквозь них невозможно было пробраться, не изорвав в клочья одежду, не исцарапав в кровь лицо и руки. Воины Спитамена, однако, научились пользоваться звериными тропами, а там, где впору было пролезть разве только лисе и дикобразу, саблями и топорами прорубали узкие просеки. Только им были известны эти пути — дороги сквозь тугаи. Вряд ли кто из чужаков, не знающих эти места, рискнет сунуться в дебри, в глубине которых раздаются хрюканье кабанов ростом с носорога, душераздирающий вой шакалов, сваливших оленя и устроивших кровавый пир, грозный рык тигра, от которого кровь стынет в жилах…
— Политимет всегда нам помогал… поможет и на сей раз, — сказал Спитамен Датафарну.
Тот кивнул.
Они съехали с холма. Сахибкироны обступили их, уже поняв, что юноны близко.
— Катан! — сказал Спитамен. — Уводи обоз поскорее вон за те холмы. Тебе и твоей сотне вверяю жизнь наших женщин и детей… А вы, друзья мои, — обратился он к остальным сахибкиронам после того, как Катан, настегивая коня, кинулся догонять обоз: — Ведите войско к Политимету. Достигнув поймы, сумейте уподобиться зверью, что живет в тугаях, чтобы вас не было ни видно, ни слышно. Вы это умеете делать, учить вас не надо. Да покровительствует вам сам Ахура — Мазда!..
— Мы поняли тебя, Спитамен!..
— Поняли!..
Сахибкироны помчались каждый к своей сотне.
А Спитамен и Датафарн с двумя сотнями самых отчаянных наездников вновь въехали на возвышенность и стояли на ней тесно, бок о бок, стремя к стремени, потрясая в воздухе копьями, крича, свистя и гикая, пока не были замечены юнонами. И как только те повернулись к ним лицом и развернули два черных крыла, способных с обеих сторон накрыть холм, согдийцев словно ветром сдуло. Каран, окрыленный мыслью, что царь из многих выделил именно его, чтобы послать впереди всех, стремительно взлетел на холм и совсем неподалеку увидел согдийцев, едущих рысью вдоль берега Политимета. Они то исчезали в зарослях, то вновь появлялись, и не просто было определить, сколько их. Как бы они вовсе не скрылись с глаз!.. Каран поднял руку, подавая гетайрам сигнал, чтобы не отставали, и пустился вдогонку за отрядом пугливых согдийцев, решивших избежать стычки. Заметив, что их преследуют, они пришпорили коней, держась еще ближе к реке. Из-под копыт их коней летели ошметки грязи. Каран не сразу заметил, что берег тут болотистый и кони тяжеловооруженных гетайров увязали по щиколотку; самоуверенные юноны, не придав этому значения, продолжали горячить коней хлыстами…
Спитамен умел осуществлять задуманное и хорошо знал, что делает. Держа юнонов на расстоянии трех полетов стрелы, он спешил к тому месту, где река раздваивалась, обтекая продолговатый островок, вытянутый, как большая рыбина, заросший высокой травой и жидким низкорослым кустарником. По эту сторону русло неглубокое, по брюхо лошади, а дно песчаное, копыта упирались в него надежно и пересечь в этом месте поток было несложно, несмотря на бурное течение. Зато по другую сторону острова русло, скрытое от глаз непосвященного кустарником, было в несколько раз шире и глубже, скорость воды была бешеная, от этого образовывались воронки, с шумом всасывающие воздух, вскидывались волны, с которых ветер срывал белопенные гребни, а дно там было в камнях, покрытых илом, обкатанных и осклизлых. В этом месте пересечь Политимет верхом мог отважиться лишь тот, кто знал все это и был готов к неожиданностям.
Кони бросились в поток, подняв мириады брызг, в которых сразу заиграла радуга, и вынеслись на остров. Хомук, отважный предводитель массагетов, скакал рядом со Спитаменом, оборачиваясь к нему, ожидая сигнала. С ним было заранее обговорено, что он должен делать. И как только Спитамен, махнув рукой, крикнул: «Удачи тебе, Хомук!..» — он круто повернул коня вправо и с десятком воинов помчался к верхней оконечности острова, чтобы там переправиться через широкий рукав Политимета на противоположный берег. А Спитамен повернул влево, уводя за собой войско, и как только тугаи скрыли их от глаз приближающихся юнонов, он вновь пересек узкое русло, но в обратную сторону, и войско исчезло в зарослях…