Когда Фарасман, шагая по ковровой дорожке, достиг половины пути от дверей до царского трона, царь поднялся, выказав ему уважение и тем самым признав право его именовать себя шахом великого Хорезма. Фарасман поднес руку к губам, коснулся лба, затем прижал ее к груди, отвесив поклон, что для таких, как он, было равносильно простокинезе. Царь царей показал ему на стул подле себя и опустился на трон, положив руки на подлокотники и держась чересчур прямо, будто аршин проглотил. Фарасман же решил сесть лишь после того, как вручит привезенные подарки. Его сопровождала вереница слуг, каждый из которых держал что-нибудь в руках. Фарасман взял у первого большой ларец, величавым жестом открыл его, чтобы все увидели лежавшие в нем золотые украшения, жемчуга, драгоценные камни, и собственноручно передал царю опять же с низким поклоном. Затем поверх дорогих царских одежд накинул роскошный халат, на котором различного оттенка жемчугом были вышиты львы и сфинксы, а пуговицы усыпаны алмазами. Остальные подарки слуги складывали у подножья трона. В завершение церемониала привели нескольких красавиц — рабынь, полуобнаженных, юных, для увеселения царя. Фарасман заметил промелькнувший в голубых глазах нетерпеливый огонь и понял, что угодил… Ему хотелось показать, как он щедр, дабы великий царь уяснил, что предпочтительнее иметь в его лице друга, нежели врага. Он заискивающе заглядывал в его смеющиеся глаза, стараясь прочесть мысли. И то, что он в них прочел, не успокоило, а скорее, наоборот, еще более встревожило. «О-о… если он не поскупился на такие подарки, то какие же сокровища у него сокрыты…»
Эта мысль не улетучилась и когда по вторичному приглашению царя царей он занял место подле него и они разговорились. Довольный подарками Искандар не скупился на похвалы. В другое время от таких славословий голова шаха пошла бы кругом, а сейчас… Он чувствовал, что царь говорит одно, а думает другое. Не преминул заметить, что Фарасман весьма талантливый государь и благодаря его заботам процветает хорезмийская земля, а потому достоин почтения не меньшего, чем Дериявуш…
Фарасман вспомнил несчастного Дариявуша, и такое сравнение никак не могло его обрадовать. Он дожидался удобного момента, чтобы сказать о главном, ради чего пустился в столь опасное путешествие. Царь был в достаточной степени проницателен, чтобы это заметить. Он сказал:
— Ты, шах, не прислал ко мне послов, а прибыл сам, чтобы выказать почтение и покорность (последнее слово Фарасмана покоробило, но он смолчал). Но не сомневаюсь, ты преследуешь и другую цель. И она — главная. Так скажи мне о ней.
Как ни готовился шах к этому разговору, а царь царей своим вопросом застал его врасплох. Помолчал несколько минут, собираясь с мыслями, и, наконец, не смея глядеть Искандару в глазе, заговорил:
— Великий царь, ты, конечно, знаешь, что с нами граничат земли небезызвестных тебе амазонок и колхов. Они не дают нам спокойно жить. В конце каждой осени, едва окончатся полевые работы, они совершают в нашу страну набеги, отбирают у дехкан урожай, угоняют табуны лучших коней, девушек и джигитов обращают в рабов. Их поджидаешь в одном месте, а они проникают в Хорезм в другом… Если великий царь царей Искандар пожелает покарать не только колхов и амазонок, но и заодно племена, живущие у Эвксинского[102] моря, то я мог бы заготовить все необходимое для войска и стать проводником…
Предложение было заманчивое, однако оно меняло планы Искандара, не раз обсуждавшиеся с приближенными. Главным его намерением было создание «Азийского царства». В самом деле, разве Ахемениды, именуя себя царями Азии, владели всей Азией? Нет. А Александру нужен не титул, ему нужен весь материк. Но как далеко простирается Азия? Сколько еще земель придется присоединять к владениям Ахеменидов?..
По представлению учителя его, Аристотеля, Азия лежала в умеренном поясе, а холодные области к северу от нее относились уже к Европе. Учитель говорил ему, что в той или иной степени заселена людьми лишь умеренная зона, она — то и является подлинной ойкуменой. Поэтому Александр считал, что достиг северной границы культурной, обитаемой земли. Зачем же отклоняться на север, когда уже его армия подвинулась так далеко на восток? Гораздо естественнее идти в уже избранном направлении вплоть до Мирового океана, чтобы закончить покорение умеренной зоны сначала на востоке, а затем то же самое проделать на западе, дойдя до Геркулесовых столпов[103].