Спитамен повернул коня и направил его к толпе. Датафарн последовал за ним. Толпа расступилась, увидев подъехавших всадников, облаченных в доспехи. «Ба, не Спитамен ли это?..» — послышался чей-то голос.
Слуга опасливо поглядывал на подъехавших воинов, однако не выпускал из рук разорванного ворота хозяина, не давая ему взгромоздиться в седло.
— Что тут происходит? — с улыбкой поинтересовался Спитамен.
Датафарн тронул коня и, поравнявшись с ним, что-то прошептал ему на ухо, не спуская при этом веселых глаз с оробевшего слуги. Спитамен засмеялся и обернулся к сопровождавшим их воинам.
— Эй, Зурташ, где ты там? — позвал он. — Говорят, этот клещ, впившийся в почтенного беглеца, твой приятель! А ну, иди-ка сюда, узнаешь ли его?..
Всадник, оказавшийся где-то в задних рядах, хлестнул коня и мигом подъехал. Вглядевшись в драчуна, облаченного в лохмотья, радостно воскликнул:
— Да не Тарик ли ты? — и, спрыгнув с седла, распростер объятия. — Здравствуй, дружище!..
Они обнялись.
— Я боялся, что встречу тебя с искривленной шеей! А у тебя, слава Всевышнему, все в порядке! — сказал Зурташ, смеясь и похлопывая Тарика по спине.
— Были бы целы руки и ноги, а голова и на кривой шее будет держаться, — отвечал Тарик, тоже смеясь.
Он уже узнал подъехавших и воспрянул духом. Приложив руку к груди, отвесил поклон Спитамену, затем Датафарну.
Его хозяин тем временем, воспользовавшись замешательством, хотел было взобраться в седло, однако Спитамен черенком камчи надавил ему на плечо и движением головы велел отойти. Тот молча повиновался, ибо взгляд сурового незнакомца ничего хорошего не сулил.
— Садись! — велел он Тарику. — Этот конь тебе нужнее, чем ему. Последуешь за нами!..
Тарик довольно неучтиво отпихнул хозяина, попытавшегося было ему помешать, и сел в седло. А хозяин бросился ко второму коню, стоявшему с поклажей, испугавшись, что и того лишится. Тарик отвязал притороченную к седлу веревку и бросил ему:
— Радуйся, что я не жаден, а не то потряс бы твои хурджины!..
Спитамен и Датафарн прибыли во дворец одними из последних, когда тут уже собрались все именитые лица Бактрии. Сегодня Бесс устраивал пир, принеся щедрые жертвоприношения всевышнему за то, что он возвеличил его, сделав шахом всей Азии, и Бесс распорядился величать его традиционным для Ахеменидов тронным именем Артаксеркс, что должно было каждому напоминать, что имеет прямое отношение к этому великому роду.
Теперь в мире существовали два человека, каждый из которых именовал себя царем всей Азии, — Бесс и Искандар Зулькарнайн. Кто из них был прав, пока что ведал один только Ахура — Мазда…
Гостей встречали у въезда во двор, принимали у них коней, а самих сопровождали в огромную залу, где пир был уже в разгаре. Гул голосов смешивался со звоном серебряных сосудов. Бесс, толстый и неуклюжий, восседал в деревянном кресле с высокой спинкой, похожей на трон, едва в нем умещаясь. Он был облачен в расшитые золотом одеяния Дариявуша, как видно, извлеченные из царских сундуков. Они были ему тесны и, обтягивая, еще более подчеркивали рыхлость его тела. Лицо его было красно от выпитого вина, а слегка выпученные глаза осоловели.
Спитамена и Датафарна усадили на свободные места и наполнили их чаши густым красным вином. Дастархан ломился от яств.
Бесс разослал нарочных с приглашением ко всем видным сановникам и предводителям родов Бактрии и Согдианы, чтобы собрать их вместе, все обговорить и заручиться их поддержкой. А какая может быть беседа без вина? Пусть сначала размякнут их души, потом Бесс скажет им то, что собирается сказать. Ему с высокого трона хорошо видно всех присутствующих, сидящих на мягких шелковых подстилках вдоль стен, увешанных коврами, за низенькими столиками, заставленными снедью, кувшинами с вином и высокими вазами, полными фруктов. Он прикидывал в уме, кто еще не прибыл, а посему не успел выказать ему верноподданнических чувств…
Заиграла музыка. Посреди зала появились, словно возникли из дыма жертвенного костра, полуобнаженные танцовщицы и отвлекли Бесса от его тягостных раздумий. Они были прекраснее райских гурий, но он пристально вглядывался, чтобы выбрать лучшую, а остальных он раздаст для услады гостям, чтобы тешились всю ночь.
Ближе к Артаксерксу, новоявленному царю всей Азии, расположились военачальники, принимавшие участие в пленении Дариявуша и его убийстве и теперь, разумеется, желавшие извлечь из этого для себя пользу.