— И все-таки объясните мне, почему вы только что пели и плясали?
Рослый сарамец с красным, как медь, лицом с седой бородкой выступил вперед:
— О повелитель Вселенной, наш род — особый, он отмечен Ахура — Маздой. Издревле из уст в уста передавалось, что последние из нашего рода примут смерть от руки знаменитого человека и обретут вторую жизнь в лучшем из миров — на том свете. Мы чаяли сегодня увидеть себя в кругу своей семьи, близких… Принять смерть от руки сына Бога — это ли не предел мечтаний для нас?..
Александр слушал, опустив глаза, дабы не смущать рассказчика взглядом, перед которым, робея, теряют дар речи даже властители сатрапий. Теперь он открывал для себя что-то новое. Он всегда с огромным интересом выслушивал и начальника своей канцелярии Евмена, и историков Анаксимена и Каллисфена, и поэтов, которым, помимо всего прочего, вменялось в обязанность собирать для него в землях, по которым пролегал их путь, разного рода истории, легенды, рассказы о невероятных случаях, таинственных явлениях, словом, все, что отличается новизной, непохожестью на привычный ему мир.
Из уст одного из варваров он услышал сейчас подтверждение того, что мир Богов существует, о чем ему говорил еще великий Аристотель. Однако Богу — богово, кесарю — кесарево, ему, Александру, пока что не плохо и в этом земном мире. Он усмехнулся и поднял глаза. Варвар тотчас умолк.
— Я вас прощаю, — сказал царь. — Вы свободны.
— Ты счел нас недостойными даже почетной смерти, царь, — проговорил краснолицый варвар, вздохнув.
Царь коротко засмеялся и уже хотел было тронуть с места коня, но сарамец обратился к нему, протянув руку:
— Что ж, если решение твое на сей раз твердое, то, по крайней мере, вникни в то, что я тебе скажу.
Царь кивнул: мол, говори.
— Знаменитый царь Кир Второй, тот, который основал ахеменидскую державу, покорил Мидию, затем Лидию и греческие государства Малой Азии, решил подчинить себе массагетов… У массагетов после смерти мужа царствовала женщина. Звали ее Томирис. Она была сказочно красива, и многие цари добивались ее руки. Кир сколь жаден был до власти, столь и хитер, послал он к ней сватов вести для виду переговоры, желая будто сделать своей женой. Но Томирис, понимая, что Киру нужна не она, а царство массагетов, отклонила предложение. И тогда Кир, поскольку хитрость его не удалась, открыто начал военный поход против массагетов, и ему удалось пленить сына царицы Спаргапифа. Узнав об этом, Томирис отправила к Киру послов, поручив им передать ее слова: «Царь мидийцев, перестань добиваться того, чего ты добиваешься. Ты пленил моего сына обманом, а не в честном бою, и стыдно этим гордиться. Я хочу дать тебе совет: верни мне сына и уходи из этой страны безнаказанно, хотя ты и дерзко поступил с третьей частью войска массагетов. Если же ты не сделаешь этого, то, клянусь Солнцем, владыкой массагетов, я напою тебя кровью, хотя ты и ненасытен». Все это слово в слово было передано Киру. До сих пор всюду, куда бы он ни пришел, одерживал победу, а это, как видно, делает царей самоуверенными и притупляет их рассудок. Возмущенный дерзким посланием Томирис, он приказал в присутствии послов разрезать грудь Спарганифа и извлечь горячее сердце…
А Томирис исполнила то, что обещала. Заманив непобедимое войско Кира в пустыню, она разгромила его. Погиб и Кир. Наполнив кровью бурдюк, она бросила в него его голову и сказала: «Я обещала, что напою тебя кровью, так пей же ее!..» — и сарамец помолчал и после паузы добавил: — Я об этом тебе, царь, рассказал, чтобы ты подумал о… своем мече, который никак не насытится кровью. Не сделали ли предыдущие победы и тебя столь же самоуверенным, как Кира? Не забыл ли ты, что в этом мире зло не остается не отмщенным, а доброе деяние не вознагражденным?..
На скулах Александра заходили желваки. Он пожалел о том, что решил помиловать этих наглецов. Но если он сейчас снова прикажет казнить их, то и впрямь о нем можно будет сказать что угодно.
— Как же мне с вами поступить?.. — произнес он вслух. — Головы у вас неглупые, их я вам оставлю. Вот языки у вас слишком ядовитые, и, чтобы впредь они не болтали лишнего, вы их немедленно лишитесь. — И, обернувшись к страже, он крикнул: — Отрежьте им языки!..
Поддав Буцефалу в бока пятками, Александр поехал рысью. Войско двинулось за ним.
