— У нее посетитель нынче утром. Мальчик-конюх… Но, должно быть, вы об этом уже знаете. Поэтому вы и здесь.
— Он сказал что-нибудь?
— Он только что нашел ее.
— Полагаю, не произошло…
— … никаких изменений, государь.
— Да. Благодарю, Радель.
Я оставил его и дошел до небольшой террасы, посреди которой журчал фонтан. Сейри сидела рядом в кресле, как обычно по утрам, ее прелестное лицо купалось в рассветных лучах. Грязный, обожженный Паоло упал на колени у ее ног, задыхаясь, словно бежал всю дорогу от Авонара.
— Госпожа, вы меня слышите? Прошу вас, что случилось? Я принес вам известия.
— Она тебе не ответит, — сообщил я, выступая из тени.
Он испуганно вскинул голову. Сейри не шелохнулась.
— С тех пор как ее ранили, она не произнесла ни слова. Думаю, она слышит нас, но не узнает. Она идет, когда ее ведут. Ест то, что перед ней поставить. Она держит книгу, смотрит в нее, но не переворачивает страницы. Она не смеется, не улыбается, не плачет, и я не знаю, она не может говорить или не хочет? И никто не смог мне этого объяснить.
— О, мой государь. Мне так… Я никогда бы не подумал…
Я провел рукой по ее прекрасным шелковистым волосам, темно-каштановым с проблеском пламени. Несколько седых прядей. Спокойное выражение лица с крохотной морщинкой между бровей не менялось, пока она смотрела на восходящее солнце.
— И даже вы…
— Мне нечего дать ей.
Паоло снова посмотрел на мою жену и, к моему удивлению, взял ее безвольную руку и поцеловал ее.
— Госпожа моя, мне так жаль… — прошептал он. Слезы катились по его обгоревшим на солнце щекам.
— Пойдем, — сказал я ему, — пройдемся немного.
Он не двигался и не сводил с нее глаз.
— Я настаиваю.
Я взял его за руку и рывком поднял на ноги, отметив, что он снова вырос. Теперь он был почти с меня ростом.
— Я хотел, чтобы ты своими глазами увидел дело рук моего сына — на тот случай, если ему удалось каким-то образом сохранить остатки твоей напрасной верности. Он убил ее, Паоло, так же верно, как если бы она уже испустила последний вздох.
Долгое время он молчал, но я не давил на него. Другие дар'нети, возможно, стали бы, но я полагал, что нет ничего столь же убедительного, как вид Сейри, движущейся навстречу смерти. Я знал, что он сделал со мной.
— Теперь расскажи, где ты был и что за послание принес моей жене.
Он не смотрел на меня, просто шел рядом, сцепив руки за спиной. Его песчаного цвета брови сошлись вместе в задумчивой гримасе.
— Все страшно запутано; думаю, у меня в голове все еще каша после пустыни. Помню, как я пошел за молодым хозяином из виндамского сада. Я собирался убить его за то, что он сделал с госпожой. Я поймал его и набросился, но не знаю точно, что случилось потом. Мы перенеслись в какое-то другое место… новое место. Это было похоже на сон, который длился чуть ли не бесконечно, но сейчас я не могу его вспомнить — словно он ускользнул сразу после пробуждения. Следующее, что я помню, — как я очнулся в пустыне, думая о том, что должен найти госпожу.
— Куда он перенес тебя? В Зев'На?
— Нет, не туда. Я помню Зев'На. Какое-то время мы были в Валлеоре, где-то на севере, где я раньше не бывал, не могу сказать точнее — я не силен в картах. А потом оказались в том, другом месте. Это не злое место, я думаю.
— И что за послание он передал через тебя Сейри?
— Я не могу сказать.
Я временно оставил эту тему.
— Где он сейчас? Где ты его оставил? Он уже присоединился к Троим?
— Он больше не один из лордов. Даже с такой тупой головой, как сейчас, я могу поклясться в этом, государь. И его нет в Зев'На. Но я не могу сказать вам, где он. Он прячется, государь, прячется там, где никто не может его найти. Он боится вас.
— Как ему и следует.
— Он знает, что вы не поверите ему. Он понимает это и не винит вас. Думаю, поэтому он и послал меня к госпоже.
— Ты хороший друг, Паоло. Мы с Сейри и каждый человек в обоих мирах навеки перед тобой в долгу. Но все это будет погублено, повсюду воцарятся страдание и смерть и жертвы тысяч людей окажутся напрасными, если Герик вновь присоединится к лордам. Раньше ты понимал последствия этого, и они не изменились и ныне — разве только к худшему.
Мы дошли до края садовой террасы, до белых перил, за которыми земля сбегала мягкими зелеными волнами к Лидийской долине, ближайшей к Авонару долине Айдолона. Ее пропитанные солнцем леса покоились между пиками гор Света, и по осени их листва забрызгивала огненно-желтым и багряным темно-синее авонарское небо. За четыре года в Авонаре я часто гулял здесь и мечтал о том, как приведу сюда Сейри. Я представлял себе ее лицо при виде этой красоты, восторженно сияющие глаза. Но теперь они не выражали ничего, а я больше нигде не замечал красоты. Я вцепился в белые металлические перила, пока мои костяшки не стали выглядеть их частью.