Индия. Смита относится к касте неприкасаемых, ее жизнь невыносима, как была невыносима жизнь ее матери и бабушки. И для дочери Смиты уготовлена та же судьба – унизительный адский труд до конца дней.Сицилия. Джулия работает в семейной мастерской. Когда с ее отцом происходит несчастный случай, ей приходится взять управление в свои руки. И в этот момент она обнаруживает, что предприятие практически разорено.Канада. Сара – блестящий адвокат, мать троих детей, которая мастерски совмещает работу и личную жизнь. Она уже совсем близка к вершине своей карьеры, когда слышит страшный диагноз врачей.Этих трех женщин, незнакомых друг с другом, объединили сила, мужество и смелость бросить вызов своей судьбе. А их жизни переплела и связала между собой незримой нитью обычная женская коса.
Laetitia Colombani
La Tresse
Посвящается Оливии и отважным женщинам
Коса – несколько прядей волос (или несколько волокон), сплетенных вместе.
«…Симона, в чаще твоих волос кроется великая тайна».
«Свободная женщина – прямая противоположность женщины легкого поведения».
Смита просыпается со странным чувством: в животе у нее словно трепещет крылышками бабочка, предвещая что-то очень важное и приятное. Сегодняшний день она запомнит на всю жизнь. Сегодня ее дочка пойдет в школу.
Сама Смита в школе не была ни разу. Здесь, в Бадлапуре, такие, как она, в школу не ходят. Смита – неприкасаемая, далит[2]. Она из тех, кого Ганди называл детьми Господа. Вне касты, вне системы, вне чего бы то ни было. Она принадлежит к совершенно особому виду людей – нечистым, которым не место среди остальных, к недостойным отбросам, которых держат в стороне от всех, как отделяют от плевел добрые зерна. Их миллионы, таких как Смита, живущих за пределами деревень, вне общества, на периферии человечества.
Каждое утро – одно и то же. Будто заезженная пластинка, без конца повторяющая какую-то адскую мелодию. Смита просыпается в лачуге, служащей ей жилищем, неподалеку от возделываемых джатами[3] полей. Она моет лицо и ноги водой, принесенной накануне из колодца, которым им дозволено пользоваться. Упаси боже притронуться к другому – тому, что расположен ближе и удобнее: он предназначен для высших каст. Некоторые и за меньший проступок лишались жизни. Она собирается, причесывает Лалиту, целует Нагараджана. Затем берет тростниковую корзину, ту самую, которая принадлежала ее матери и от одного взгляда на которую тошнота подкатывает к горлу. Пропитанную стойкой, крепкой, неистребимой вонью, корзину, которую она носит дни напролет, как свой крест. Эта корзина – постыдная ноша – ее вечная мука. Проклятие. Кара. Что-то такое она, должно быть, совершила в одной из прежних жизней, и теперь ей приходится расплачиваться, искупать это «что-то». В конце концов, эта жизнь имеет не больше значения, чем предыдущие или последующие, это просто жизнь, одна из многих, говорила мать. Да, именно, такова ее жизнь.
Такова ее дхарма[4], ее долг, ее место в этом мире. Ремесло, передающееся из поколения в поколение, от матери к дочери. По-английски ее профессия называется
