Лорда Уэсли все считали милейшим человеком. Да он таким и был на самом деле - приятный в общении, добродушный, к тому же отнюдь не бедный джентльмен из родовитой почтенной семьи. И всё в его жизни могло послужить эталоном английской успешности, если бы... если бы не скандальная женитьба на женщине, к тому времени уже трижды побывавшей замужем, и принесший ему вместо приданого трех дочерей и сына. Из любви к Изабелле Уэсли стойко выдержал всё - и осуждение семьи, и остракизм светского общества, и ссору с любимым другом, и не совсем нравящиеся ему пристрастия жены. Всё бы ничего - со временем страсти утихли, все смирились с положением вещей, но когда падчерицы стали подрастать, его тщательно взлелеянному мирку приятного и неспешного существования пришел конец. Семья Уэсли испытала такие потрясения, какие редко выпадают людям их общественного положения. Что же произошло? И почему Уэсли на долгие годы станут темой разговора во всех аристократических гостиных Лондона? Ответ на этот вопрос вы получите, прочитав этот роман.Эпоха: Первая четверть XIX века. Англия. Период регентства.
ПРОЛОГ.
Ковент-гарден конца XVIII века был местом оживленным и до крайности беспокойным. Один из самых больших овощных рынков Лондона с одной стороны соседствовал с Королевским театром на Друри-Лейн, а с другой - с Королевской оперой Ковент-Гарден.
Понятно, что публика, живущая в прилегающих домах, в основном состояла из актеров, художников и промышлявших в округе торговцев и проституток.
Множество бань, борделей, таверн с игорными домами, лавок старьевщиков и букинистов делали этот район по-настоящему злачным, но по соседству с этими малопочтенными заведениями, располагались ювелирные лавки, типографии, лавки изготовителей париков. Поэтому, и публика здесь попадалась самая разнообразная - кто-то, торгуясь до хрипоты, выбирал луковицу сочнее, а кого-то интересовали разложенные на прилавках книги. Немалую долю в общую суматоху вносило и множество уличных торговок, снующих между рядами с тяжеленными корзинами с овощами, фруктами и цветами.
Но в тот февральский день торговля была никакая - с утра лил дождь со снегом, и город уже к полудню окутал непроницаемый удушливый смог. К вечеру в таверне "Попугай и лисица" собрались усталые и угрюмые обитатели рынка, чтобы выпить по стаканчику грога, да посетовать на неудачный день.
Владелец "Попугая и лисицы" Майкл Брайн - пожилой одинокий мужчина лет шестидесяти хорошо знал своих клиентов, и часто, когда те оказывались на мели, обслуживал их в долг, не отталкивая даже тех, у кого дела шли совсем плохо.
Вот и сегодня он разговаривал с двумя юношами об их сестре - худенькой девчушке, робко притаившейся за их спинами. Огромная корзина с поникшими цветами, стоящая возле её ног, красноречиво говорила о роде занятий своей владелицы.
- Не знаем, что нам делать с Бетси, мистер Брайн! Она сегодня не продала товар, и чем теперь будет расплачиваться с поставщиком неизвестно.
- Плохой день, - сочувственно кивнул головой трактирщик,- жаль Бетси!
Брайн хорошо знал семейство Смитов.
Когда-то их мать - красавица Сара Вилт блистала на сцене Королевского театра на Друри-Лейн. Избалованная кокетка сменила несколько высокопоставленных любовников, но отцом её трёх детей считался некий Джон Смит, за которого та вышла замуж в далекой юности, и который исчез задолго до того, как она стала выступать на сцене.
Но на самом взлете своей карьеры Сара внезапно заболела, потеряла место, и постепенно докатившись до проституции, сильно запила. Однажды утром её нашли мертвой неподалеку от дома. После смерти матери двое сыновей и дочь оказались предоставлены сами себе.
Дик и Джек лет не растерялись и довольно быстро нашли себе постоянную работу в окружающих рынок лавках - оба умели читать и писать, отличались вежливыми манерами и хорошо изъяснялись не только на кокни.
Но что делать с малышкой Бетси? Девочка была прехорошенькой, и, несмотря на общую замурзанность и потрепанную одежду, всё равно ловила на себе заинтересованные взгляды распутников, трущихся на Ковент-гарден распутников. Местные сводни уже не раз подкатывались к ней с заманчивыми предложениями и угрозами.
Девочка худо-бедно зарабатывала себе на жизнь, торгуя букетиками. Она усердно трудилась, не зная покоя, с пяти часов утра и до позднего вечера. Но в последние дни ей сильно не везло, и Бетси погрязла в долгах. Узнав об этом, сводни совсем обнаглели, не давая юной цветочнице прохода.
Майкл Брайн об этом знал и искренне сочувствовал сиротам, но чем он особо мог помочь - разве что накормить девчушку досыта? Она и ела-то, как птичка, полуживая от переутомления.
- Возьмите Бетси к себе, сэр, - вдруг предложил старший из братьев,- не смотрите, что мала! Она смышленая - хорошо считает, умеет читать и писать. Покойница мать готовила её в актрисы.
- Да ведь у меня не театр! - грустно хмыкнул Брайн.
- Наша сестра трудолюбивая - она может выполнять самую грязную работу. Главное, чтобы вы забрали её с улицы и спасли от распутников. К сожалению, мы сами не в состоянии постоянно приглядывать за Бетси!
Брайн отодвинул подростков и, нагнувшись, вгляделся в пронзительно синие глаза девчушки. Юная и хрупкая оборванка походила на ангела, настолько нежны и красивы были черты ещё детского лица.
- Сколько ей?
- Тринадцать, сэр!
Жалость сжала сердце трактирщика. Столько исполнилось бы его дочери, если бы малютка не погибла вместе с матерью и братьями во время очередной эпидемии чумы.
- Ладно..., пусть остается. Будет посильно помогать Грейс.
- Мы всегда знали, что вы хороший человек, мистер Брайн! Благослови вас Господь!
Грейс служила в трактире одновременно и судомойкой, и официанткой. Пожилая, костлявая, но всё ещё крепкая женщина только мрачно хмыкнула при виде новоявленной помощницы.
- Да, она же слабая, как котенок! Только будет путаться под ногами...