– Да, пусть заходит, – сказала она швейцару. Затем расстегнула джинсы и метнулась обратно в свою комнату, сбрасывая их на ходу. Стянула с себя оставшуюся одежду и бросила в шкаф. Раздевшись, она набрызгалась любимыми духами, даже брызнула разок между ног.
Блэр посмотрела на себя в зеркало. Ноги были слишком короткими по сравнению с верхней частью, а грудь не такой большой, как хотелось бы. На талии осталась ярко-красная полоска от джинсов, но в тусклом сиянии свечей это было едва заметно. На коже еще виднелся красивый летний загар, но лицо выглядело наивным и испуганным, вместо дерзкого и сексуального, как она себе представляла. Из-за дождя ее волосы завивались и торчали во все стороны. Блэр влетела в ванную и накрасилась блеском для губ, который Серена оставила на раковине, провела расческой по длинным каштановым волосам, чтобы они выглядели настолько сексуально, насколько это возможно. Готово: абсолютно неотразима.
В дверь позвонили. Блэр уронила расческу прямо в раковину.
– Секунду! – крикнула она, сделала глубокий вдох и закрыла глаза, произнося про себя короткую молитву, чего обычно не делала.
«Надеюсь, все пройдет хорошо» – больше ничего не пришло ей на ум.
Серена позволила Чаку целовать ее еще какое-то время, потому что тот был слишком тяжелым и она не могла его сбросить. Пока он исследовал ее рот своим языком, она наблюдала, как Дженнифер Грей плескалась в озере с Патриком Суэйзи. Наконец Серена отвернулась и закрыла глаза.
– Чак, я плохо себя чувствую, – сказала она, притворяясь, что ее тошнит. – Можно мне немного посидеть?
Он сел и вытер рот тыльной стороной ладони.
– Да, конечно. Я принесу тебе воды.
Чак подошел к бару и наполнил стакан минеральной водой со льдом.
Когда он вернулся к Серене, та уже спала, откинув голову на подушки. Длинные ноги подергивались во сне. Чак опустился на диван рядом с ней, взял пульт и переключил канал.
– Привет, – сказала Блэр, приоткрывая дверь и высовывая голову.
– Привет, – ответил Нейт. В руке он держал розу, его волосы намокли, а щеки порозовели.
– Я голая, – сказала ему Блэр.
– Правда? – удивился Нейт, с трудом вникая в ее слова. – Можно войти?
– Конечно. – Блэр широко распахнула дверь. Нейт уставился на нее, застыв на месте.
Ее щеки вспыхнули и она обхватила себя руками.
– Я же говорила, что голая. – Она потянулась за цветком.
Нейт вложил его в руку Блэр.
– Это тебе, – сухо сказал он, откашлявшись, и уставился в пол. – Мне здесь разуться?
Блэр засмеялась и впустила его. Нейт нервничал даже больше, чем она. Как мило.
– Заходи скорее и раздевайся. – Она взяла его за руку. – Все нормально. Идем.
Нейт последовал за ней в спальню, но вел себя совсем не так, как должен парень на его месте. Не пялился на голую задницу Блэр, не беспокоился, с собой ли презервативы, не волновался, свежее ли у него дыхание, не пытался сказать что-нибудь романтичное. Он вообще ни о чем не думал.
Комната Блэр утопала в свечах. На полу стояла открытая бутылка вина. Блэр опустилась на колени, как маленькая гейша, и наполнила два бокала. Здесь, в темной комнате, она уже не так сильно стеснялась своей наготы.
– Какую музыку включить? – спросила она Нейта, протягивая ему вино.
Тот выпил напиток шумными глотками.
– Музыку? Любую. Какую хочешь.
Разумеется, плейлист Блэр был уже наготове. Первой шла песня группы Coldplay – Нейту они нравились.
Блэр писала и переписывала сценарий этого момента в своем фильме так много раз, что теперь чувствовала себя актрисой, играющей самую важную роль в карьере.
Она положила руки на плечи Нейта. Он старался не глазеть, но ничего не мог с собой поделать. Она была абсолютно голой и такой прекрасной. Она девушка, он парень.
Об этом написано столько песен.
– Сними с себя все, Нейт, – прошептала Блэр.
«Может, лучше рассказать ей, когда все случится», – подумал Нейт.
Это было не очень-то справедливо, но он начал ее целовать и уже не мог остановиться.
Проснувшись, Серена обнаружила, что Чак смотрит MTV2 и громко подпевает песне Jay-Z. Платье от Pucci задралось выше талии, открывая синее кружевное белье.
Серена приподнялась на локтях, вытерла остатки блеска для губ в уголках рта и одернула платье.
– Который час? – поинтересовалась она.
Чак взглянул на нее.
– Время раздеваться и залазить в кровать, – нетерпеливо ответил он. Ему пришлось ждать слишком долго.
Серена проснулась с тяжелой головой и умирала от жажды.
– Как же плохо, – простонала она, садясь и потирая лоб. – Я хочу домой.
– Перестань, – стал уговаривать ее Чак, выключая телевизор. – Можем принять горячую ванну. Тебе станет лучше.
– Нет, – настаивала Серена.
– Хорошо, – сердито сказал Чак и встал. – Вода на столе. Обувайся, я поймаю тебе такси.
Серена натянула сапоги и посмотрела в окно гостиничного номера: лил холодный дождь.
– Дождь идет, – заметила она, делая глоток воды.
Чак протянул ей свой знаменитый синий кашемировый шарф с монограммой Ч. Б.
– Накроешься им, – сказал он. – Идем.
Серена взяла шарф, и они направились к лифту.
