Никто не знает ее настоящего имени, никто не знает ее лица. Но она очень популярна, и ее боятся даже самые сильные мира сего. А все потому, что ее профессиональный интерес — супружеские измены ведущих политиков страны. Каждый, кто делает бизнес при помощи замочной скважины и скрытой камеры, должен быть готов к серьезным неприятностям. Но в убийство, о котором предупреждает поступившая в МУР анонимка, не верит никто: ни старший оперуполномоченный отдела по расследованию убийств Василий Коновалов, ни его авантюрная приятельница — журналистка Александра Митина. А зря!..
— Где это? — Старший оперуполномоченный отдела по расследованию убийств МУРа Василий Коновалов подошел к карте Советского Союза, висящей на стене, и ткнулся в нее носом.
— От Камчатки — на юг, а потом направо, — подсказал младший оперуполномоченный того же отдела Леонид Зосимов. — Видишь? Там так и написано: «Пансионат управления делами Президента РФ «Роща». Хотя я советую тебе проследовать в кабинет полковника, там у него карта мира, по ней искать еще удобнее. А у замминистра, говорят, есть глобус…
— А я много раз просил тебя, козленка, купить карту Подмосковья, — огрызнулся Коновалов. — Ищи теперь, свищи. Сам поедешь, вот что я решил.
— С удовольствием! — Леонид с хрустом потянулся. — Бабье лето, свежий воздух, четырехразовое питание… Мечта! Хотя я на твоем месте, начальник, послал бы туда Саню.
— Послал! Я бы ее и не туда еще послал. Но, видишь ли, она работает в бульварной газетенке, а не в МУРе. То есть наши приказы для нее — пустой звук.
— А ты попроси. Вежливо. Жалостливо. Сделай над собой усилие. — Зосимов снял телефонную трубку и протянул ее Василию.
— Не хочу, — капризно отвернулся капитан Коновалов. — Не хочу ее ни о чем просить. Ты же знаешь — стоит сказать ей доброе слово, она тут же на шею сядет и начнет командовать, требовать, нос всюду совать. Не буду ей звонить.
— Не хочешь — не звони, — пожал плечами Леонид и положил трубку на рычаг. — Сейчас, я имею в виду. Позвонишь через час. Или завтра. Все равно тебе без нее не разобраться.
— Скажите, пожалуйста… — начал возмущаться Василий, но вынужден был прерваться, потому что заверещал телефон. Звонила, разумеется, Саня.
— Простите, — начала она, — нет ли там у вас такого противного, грубого, неприятного внешне и запущенного внутренне старшего оперуполномоченного?
— Неприятного? Противного? — Василий подмигнул Леониду. — Я у телефона. А мы как раз о тебе говорим, так что — легка на помине…
— Ну, с поминками вы поторопились, — перебила старшего оперуполномоченного Саша. — Я жива и здорова.
— Это день рождения нельзя праздновать заранее, примета плохая, — уточнил Василий. — А про поминки ничего такого в народном творчестве не говорится.
— А, ну тогда ладно, — легко согласилась Саша. — Как дела?
— Так себе. Преступность растет, криминальные авторитеты вконец обнаглели, — пожаловался Василий.
— Да ну?
— Точно. И представляешь, до чего, гады, дошли, — Василий горестно вздохнул, — собираются проникнуть в закрытый правительственный пансионат и устроить там кровавую резню.
— Ты серьезно? — Саша явно заинтересовалась.
— Более чем. К нам поступило сообщение, что завтра в пансионате «Роща» Управления делами Президента РФ произойдет убийство. Вот я и подумал — надо бы Санечке позвонить.
— А я-то здесь при чем? Или ты сразу, на всякий случай, заподозрил меня?
— Сообщение анонимное, — продолжил Василий. — Там говорится, что убить должны кандидата в губернаторы Красногорского края Вадима Иратова. Слышала о таком?
— Слышала. Известный человек.
— Да. Так вот, там, в этой «Роще», будет проходить семинар главных редакторов, сейчас скажу тебе, как называется. Ага, вот: «Власть и пресса: пути конструктивного сотрудничества». Съезжается всякая элита, мы посмотрели списки и опупели. Кого там только не будет!
— Понимаю. — Саша задумалась. — Могу дать тебе хороший совет — поезжай туда и заслони Иратова своим телом. Родина тебя не забудет и, скорее всего, даст орден.
— Посмертно, — весело подсказал Василий.
— Конечно. Зато мы все, и твои многочисленные бывшие жены, и я, и Леонид, и Гоша, и даже полковник Зайцев, будем тобой гордиться, — пообещала Саша. — Я посажу на твоей могилке анютины глазки…
— … и танюшины ушки.
— Хорошо, — согласилась Саша, — хочешь ушки — пожалуйста, все, что пожелаешь. Последнего слова героя нельзя ослушаться.
Василий подумал несколько секунд, видимо взвешивая все «за» и «против», и все же отказался:
— Нет, не могу. Если я паду смертью храбрых, десятки уголовных дел останутся нераскрытыми.
— Вася, это трусость, — вынесла приговор Саша.
— Нет. Это ответственность. Губернаторов много, и если за жизнь каждого из них расплачиваться телами оперативного состава…
Леонид выхватил трубку из руки старшего товарища.
— Санечка, солнышко, он хотел сказать, что ты нам срочно нужна.
— Да?
— Видишь ли, капитан Коновалов срочно уезжает на Тибет лечиться. Нервы у него, сама знаешь, в каком состоянии, и ему немедленно требуется наладить контакт с самим собой. И с богом, конечно. А сделать это можно только путем усиленной медитации.
Василий нахмурился. Что такое медитация, он, конечно, слышал, но все равно заподозрил, что ему шьют какую-то гадость.
— А здесь он не может помедитировать? — спросила Саша.
— Ни в коем случае! У нас здесь неправильная атмосфера, плохие люди ходят толпами, а там — святые места и бог совсем рядом. Пять минут проходными дворами…
— Прекрати, не богохульствуй! — перебила Саша. — Иными словами, вы хотите, чтобы я поехала в пансионат «Роща» и там пошпионила.