Саша Фенина, которую близкие зовут Феня, работала сразу в двух фирмах: в брачном агентстве «Юдифь» и в детективном бюро «Просто Бонд». И в обеих Феню высоко ценили за умение разбираться в людях, наблюдательность и сообразительность. Надо сказать, что две трудовые лямки Феня тянула не из-за нужды или корысти ради, а потому что обе ее работы были чрезвычайно интересны и представляли жизнь во всем ее многообразии. Жестокое убийство недавней, весьма неординарной, клиентки брачного агентства «Юдифь» неожиданно связало оба места службы Саши Фениной…
– Какие люди! – воскликнула Наталья, не скрывая сарказма. – Какие прекрасные люди! Чуть-чуть подлые, чуть-чуть двуличные предатели, но в целом замечательные люди!
Феня склонила голову набок и мило улыбнулась:
– Да, это мы!
Наташка тут же надулась и сделала вид, что страшно занята работой – одной рукой схватила мышь, а другой – телефон. И растерялась – смотреть ли ей в монитор или на телефон? А зачем бы ей смотреть на телефон, если он молчит и нет свободной руки, чтобы набрать номер?
Наблюдая за ней, Феня сложила губки бантиком и сделала большие глаза. Выглядела она очень серьезной, но Наталья прекрасно понимала, что ее подруга с трудом сдерживает смех. Наталью это не могло не злить еще больше прежнего.
С размаху плюхнувшись на стул перед большим начальственным столом хозяйки брачного агентства «Юдифь», Феня откинулась на спинку стула и вытянула худые ноги, немного озябшие в вельветовых, тонких для зимы брюках.
Наташка, понимая, что ее версию о собственной тотальной занятости невозможно подтвердить делом, подняла взгляд на собеседницу:
– Ну и с чем пожаловали?
– Денег хочу, – призналась Феня. – За гостиницу нечем платить.
– А что ж тебе, мистер Бонд не платит?
– А он тоже на мели. Трое детей, кредиты на все про все, понимаешь?
Глаза Фени смеялись. Наташка знать не хотела причину ее веселья.
– Ты сказала, что будешь подрабатывать в фирме этого крысеныша потому, что тебе денег мало…
– Я сказала, что буду подрабатывать у моего друга потому, что мне интересно детективное агентство, – уточнила Феня, – а от его гонораров не откажусь, ибо лично мне…
– А лично мне – плевать! – перебила ее Наташка. – Ты подлая и двуличная, ты…
Феня выпрямилась и не дала ей закончить.
– Наташка, – голос ее прозвучал неожиданно мягко, – ты же не злишься на меня на самом деле. Иначе ты не использовала бы слова своей свекрови. Это же ее выражение «подлая и двуличная», это про тебя старая стервозина так говорила. Если бы ты сердилась на меня, ты бы сказала… ну… – Феня на пару секунд закатила глаза, сделав вид, будто ищет подходящее слово. – Не знаю, что-то другое, но для выражения своих искренних чувств ты ни за что не выбрала бы словечки своей свекрови, которую презираешь.
Исподлобья глядя на Феню, Наташка поправила:
– «Глубоко презираю» и «словечки бывшей свекрови».
Феня молитвенно воздела руки:
– И слава судьбе!
– Вот именно, – согласилась с ней Наталья.
– Теперь, – продолжила Феня не без ехидства, – давай-ка разберемся: из-за чего ты сердишься на самом деле?
– Ну… – начала Наталья и замолчала.
Феня полезла во внутренний карман дутой куртки, достала оттуда сложенный глянцевый листок.
– В кафе нашла журнал и вот не удержалась, попортила, – бормотала она себе под нос. – А все из-за тебя, дорогой мой друг! Беспокоюсь о тебе, пекусь, думаю! О тебе, – приговаривала она, разглаживая листок, на котором обнаружилась большая свадебная фотография пары и колонка текста, – о тебе, Наташечка, и о твоей дочурке Вареньке, и о твоей мамашке…
Наталья вздохнула.
– Да, – признала она, не дожидаясь конца интермедии. – Губернаторская свадьба, блин.
Феня молчала. Вздохнув вторично, Наталья сложила пухлые ручки ладонями вместе:
– Как ты и предупреждала. Тудыть тебя за ногу, Феня, я злюсь, потому что ты опять права.
Мало кто об этом догадывался, глядя на уверенную в себе, очень симпатичную, хоть и чуть полноватую хозяйку брачного агентства «Юдифь», но частенько Наташа называла саму себя «теткой не в себе». Ее мама, Ирина Вячеславовна, как-то рассказала, что новорожденную Наташеньку акушерка исхитрилась уронить на кафельный пол родильного зала прямо после ее появления на белый свет. Скользкий ребенок выпал из рук глупой женщины на глазах оцепеневшей от ужаса роженицы. Вспоминая об этом спустя тридцать с большим хвостом лет, Ирина Вячеславовна бледнела.
– Никогда прежде и никогда после я так не пугалась, но, к счастью, все обошлось! – заключила она.
Глядя на свою очаровательную и тоже совсем не худенькую маму, Наташа мрачно думала, что бедная мама глубоко заблуждается: ничего не обошлось! Только реально ударенный головой об пол человек может сделать целью своей жизни счастье всех в этом мире, да еще и попытаться на этом заработать.
Это началось еще в детстве Наташи – она постоянно старалась помогать всем вокруг. Шлепнется на детской площадке годовалый малыш – и Наташенька, которая всего на полгода его старше, тут же бежит на помощь: поднимает, отряхивает, успокаивает. Теряет бабушка очки – Наташа будет искать окуляры до победного и не попросит за труды шоколадку. Поссорятся две подружки в классе – Вязникова начинает сложнейшие дипломатические переговоры и не успокаивается, пока поссорившиеся не станут друзьями снова.
