В субботу папа повез его в какое-то волшебное место. Вроде венского зоопарка, только с водой за стеклами – от пола до потолка. За прозрачными перегородками плавали черепахи с гладкими животами, акулы с глупыми пустыми глазами, смешные скаты, похожие на сказочный ковер из «Аладдина», только черные.
В одном окне в каменной рамке толкались, двигались, как утонувшие в воде пакеты, бело-розовые медузы.
– Папа! – Само восторженно замер перед стеклом, и медузы плыли над его темным силуэтом, тихо, плавно, словно просто дышали в подвижном сне. – Но у них же ничего нет: ни глаз, ни ушей, ни рта. Почему? Как они вообще живут?
– Они живут на земле уже очень-очень давно. Они даже старше динозавров. И очень опасные.
– Почему?
Несколько медуз перевернулись своей «шапочкой» вниз, и Само разглядел их рюши и щупальца. Они то двигались, то замирали в воде, а за стеклом справа от Само выплыла темно-оранжевая, огромная медуза, за которой тянулись тонкие щупальца и растущий из купола хвост, похожий на салат-латук.
– Многие из них очень ядовитые. Люди даже могут умереть, если медуза их ужалит.
– Как осы? – Само вдохнул, вздрогнул и подошел почти вплотную к стеклу.
– Да, – папа засмеялся, – есть даже медуза, которая называется «морская оса». Это я сегодня прочитал, перед поездкой. Жутковато, правда?
Само его почти не слышал. Медузы перекатывались, их тела сжимались и разжимались.
– Если хочешь, посмотрим еще на дельфинов! – папа перелистал программку и неуверенно почесал нос. – Через час будет какое-то шоу. М?
Само повернулся к нему.
– Я хочу медузу на свой шкафчик.
Весь следующий вечер они рисовали медуз восковыми мелками. Папа опускал на них капли воды, и рисунок не исчезал, не размокал, словно нарисованная медуза была и правда настоящей.
Чтобы не вырезать слишком тонкие щупальца, они оставили вокруг медуз голубые рамочки по контуру тела. В понедельник Само наклеил на шкафчик поверх розы бело-голубую, посеребренную специальным жидким маркером медузу. И сложил свои вещи.
4
– Я давно считаю время не днями, а выходными.
– Скорее, каждыми вторыми? – Само деловито раскладывал по тарелкам папину кесадилью.
– Точно, – Карл улыбнулся и закинул руки за голову. – Это ведь лучшее. И зачем тебе понадобилось вырастать?
– Я не хотел, – серьезно кивнул Само и придвинул высокий стул. – Оно как-то само. А что Беата?
– А… – папа придвинулся ближе. – В порядке. Но ты все-таки сын… Вот черт, надо было сразу бумаги убрать…
На один из папиных документов опустилась капля белого соуса.
– А что это?
Папа вздохнул и развернул бумаги.
–Геморрой на мою душу. Твой дядя попросил помочь провести им аудит компании.
– Это когда проверяют, как дела с финансами? – Само неуверенно рассматривал черно-белые значки документов и тихо жалел, что спросил.
–Вроде того. И я обнаружил что-то очень интересное. Смотри, – папа вытащил один лист и провел пальцем по какому-то списку. – Это юридическая компания, называется «ФондГуру».
Само усмехнулся.
– Название – это не самое дурацкое, поверь. Эти самые «гуру» включали в ведомости сотрудников, которых уже сто лет как уволили. А иногда тех, кого и в помине не было. То есть, грубо говоря, получали за них зарплату, которая им не принадлежит. Обычно в крупных компаниях можно провернуть такую дурацкую аферу, но им не повезло столкнуться с твоим папой, – Карл улыбнулся и подмигнул сыну. – Так что больше никакие мошенники не получат чужие деньги.
– Их посадят? – Само задумчиво рассматривал логотип безответственных «ФондГуру» – собранный из шести сине-красных частей квадратный пазл.
– Не знаю, может, оштрафуют. Довольно иронично: юридической компании придется самой судиться из-за нарушений. Думаю, после этой истории все у них рухнет. Странная и непонятная мне людская жадность. Вот так, – папа сложил бумаги в стопку, стукнул ей о стол, чтобы сравнять уголки и убрал в ящик. – Как кесадилья?
Вечером смотрели «Супермена». Папа уснул, смешно упершись подбородком о подушку. Само накрыл его пледом и улегся в другом конце дивана.
Когда он был маленьким, папа рассказывал сказки. И дома, и после развода с мамой. Сначала читал из книжки «Избранные сказки для детей», а потом стал придумывать свои. О замках, которые меняли цвет. О девочке, которая каталась на месяце, как на лодке. О бессмертном еноте, ледяных деревьях, принце-осьминоге. О медузах, в которые превращались души умерших, о парне, который проскакал тысячи городов, чтобы повидаться со своим другом-драконом.
Заснуть без этих сказок было невозможно, и Само всегда умудрялся дремать к самому их финалу, чтобы заснуть уже тогда, когда папа щелкнет кнопкой лампочки, а Само сможет продолжить все истории во сне.
Уложить его в Братиславе после папиного переезда было невозможно: Само ревел, выпрашивал у мамы телефон и под ритм собственных всхлипов набирал Вену. Мама пыталась ворчать, что он только бесконечно тратит деньги,но сердиться почему-то не получалось. Само засыпал с телефоном под щекой.
