Детектив Джон Саммерс уже полтора года расследует дело опасного маньяка, терроризирующего Сан-Франциско. А маньяк выследил детектива, подружился с ним и даже сблизился: очень тесно, слишком тесно. …И всё пошло не по плану!Содержит нецензурную брань.
– Привет, Джон! Тебе как всегда?
Джон Саммерс, детектив отдела убийств, а в данный момент обычный посетитель уютного бара, что находился неподалёку от его дома, оторвал взгляд от столешницы. Бармен, не дожидаясь ответа, положил перед ним салфетку, поставил бокал со льдом и достал с полки пузатого «Джека». Горлышко бутылки, ударившись о край бокала, издало негромкий, но ставший таким привычным, «звяк», и по льдинкам полился ароматный напиток.
– Спасибо, Кев!
– Привечать и угощать! – перефразировал бармен знаменитый полицейский девиз1, отсалютовал бутылкой и отошёл.
Его тёмные карие глаза следили за детективом, но Джон не обращал на это внимания. Да, этот бармен давненько вьётся вокруг, но он не намерен был заводить отношения. Не сейчас!
Джон отпил виски и поморщился. Да-а! Уж точно не сейчас, когда на нём висит громкое дело, информация о котором каким-то совершенно неведомым образом просачивается к жадным до сенсационных заголовков журналюгам. Когда федералы так плотно сидят на хвосте, что, того и гляди, перехватят поводья и займутся расследованием сами. Когда его лейтенант рвёт и мечет, каждый день придумывая всё новые кары на голову детектива, неспособного выследить и арестовать психопата, держащего город в страхе последние полтора года. Его, между прочим, голову.
Джон провёл ладонью по волосам, приглаживая непослушную шевелюру, а затем обратно, взлохмачивая себя ещё больше. Рабочая неделя подошла к концу, можно побыть неряхой. Он ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, залпом допил содержимое бокала и махнул рукой бармену.
Кевин снова оказался около него.
– Что-то ты сегодня кисло выглядишь, Джон, – с искренней заботой заметил он, обновляя заказ, и чуть тише спросил: – Работа?
Джон кивнул. О своей работе он никогда не говорил, и бармен привык к тому, что эта тема под запретом, но простые общие фразы он мог себе позволить.
– Лейтенант опять грозится, что уволит меня к чёртовой бабушке, если не будет результатов. А я, знаешь, был бы рад. Чего я маму не послушал? Надо было идти в бухгалтеры! Перебирал бы сейчас бумажки. Или считал налоги. А не это вот всё!
Детектив обвёл руками пространство вокруг. Кевин улыбнулся, облокотился на стойку и, после небольшой паузы, достаточной как раз для того, чтобы избавиться от последних сомнений, предложил:
– Может, развлечёмся?
Джон театрально вскинул брови, захлопал по карманам, заозирался, как будто обронил что-то, потом всплеснул руками и воскликнул:
– Ах, да! Вот же он! – и показал бармену средний палец.
Тот ничуть не обиделся, даже улыбка не пропала с лица.
– У меня два билета на «Гигантов2» на это воскресенье. Директор подогнал. Он должен был с сыном пойти, но тот приболел. А одному идти – Стюард-младший обидится. Вот и отдал.
Кевин оттолкнулся от стойки и начал её протирать, выжидательно глядя на Джона.
– Я занят, – неохотно ответил тот.
– Ты? Занят? В воскресенье? – по словам произнёс Кевин и рассмеялся. – Спорим, это что-то важное? – уточнил он язвительно. – Любимый сериал, мягкий диван или… всё дело во мне?
Джон отпил виски, прищурился и оглядел бармена от макушки до пояса: настолько позволяла это сделать барная стойка. Высокий, спортивного телосложения парень был младше его лет на пять-семь. Двигался легко, находился ли за стойкой или лавировал между столиков, когда помогал официанту. Танцевал, а Джону как-то удалось лицезреть и это, плавно, и, что немаловажно, умело. И это цепляло. Помнится, увидев Кевина, танцующего с одной из посетительниц, у Джона что-то ёкнуло там, где, как поговаривают, у него должно было находиться сердце, не будь он такой законченной мразью. Если бы в тот момент детектив взглянул в зеркало, то увидел бы гневный румянец на своих щеках. К тому времени Кевин не раз оказывал ему знаки внимания и тот танец, как Джону подумалось, был капитуляцией. Но нет. То был всего лишь танец. И Кевин ничуть не был намерен отказываться от своих попыток добиться от него, нет, не отношений – но хоть чего-то.
Кевин был довольно привлекательным и, если бы не треклятое расследование, Джон не раздумывая закрутил бы роман, не обращая внимания на кой-какие мелочи, которые он, в силу своей профессии, не мог проигнорировать. Парень милый, услужливый, хоть и настойчив не в меру. Но вид всё равно имел лиховатый, с чертовщинкой: тёмные пронзительные глаза, взгляд цепкий, оценивающий. У простых парней такого взгляда не бывает. Детектив подмечал взгляды, жесты, случайно оброненные слова. И всё это не вязалось у него с картинкой той простоты, которую старался демонстрировать ему Кевин. Он чувствовал неискренность в словах, наигранность в жестах. Но на второе расследование в своей жизни одновременно с первым Джон не был готов.
– А если скажу, что в тебе? – спросил он.
