За четыре дня поисков местного психотерапевта детективы, которым поручено вести это дело, исчерпали все способы выяснить, куда пропал Сэм Статлер. «Все, что остается на данный момент – это обратиться к общественности за любой информацией, которую она может предоставить», заключил шеф полиции Франклин Шихи.
Статью десятки раз перепостили на «Фэйсбуке», где какой-то пухлый парень по имени Тимми Хоппер имел наглость пошутить про репутацию Сэма еще в старшей школе: «Кто-нибудь проверял подвал Шейлы Демоллино?». Его комментарий набрал шесть лайков, когда я проверял в последний раз.
В доме Пиджен наверху загорается свет. Предпоследнее окно, комната ее среднего сына. Я смотрю на часы. Пять сорок шесть вечера, точно по расписанию. Ему четырнадцать, и он каждый вечер тайком поднимается наверх, выпустить в окно длинные струйки дыма, просто чтобы пережить вечер с семьей. Вспыхивает зажигалка, освещая его лицо, а внизу пищит таймер моей духовки. Я вешаю бинокль на крючок и неохотно спускаюсь на кухню, надеясь, что Сэм все еще будет спать, когда я принесу ему ужин.
Он просится домой. Я избегаю его со вчерашнего дня, когда вошел и обнаружил, что он встал с постели. Я копошился наверху, мысленно составляя свой последний список.
Причины, по которым Сэм не может вернуться домой. Список:
1. Потому что я
2. Оцените, как я для него стараюсь. Первоклассный матрас, ежедневная смена простыней, свежие цветы, чтобы украсить комнату, ведь…
3. Ведь если и есть тот, кто точно знает, каким должен быть домашний уход за пациентом в лучшем виде, так это я, Альберт Биттерман-младший, с двадцатипятилетним стажем в компании «Домашние Ангелы Здоровья»,
Запеченный в духовке омлет с овощами выглядит готовым, и я выкладываю идеальный квадрат на тарелку, поверх мяса. Я ставлю тарелку на тележку с чистым набором пластиковых столовых приборов и иду по коридору. Сэм хрипло дышит, когда я открываю дверь и заглядываю внутрь. Слава богу, он спит. Я беру поднос с тележки и тихо ставлю его на тумбочку, затем останавливаюсь в ногах его кровати, чтобы полюбоваться своей работой.
Только однажды я наложил гипс на сломанную кость: двадцать пять лет назад, во время шестинедельной (неоплачиваемой) стажировки в госпитале, необходимой, чтобы стать сертифицированным «Домашним Ангелом Здоровья». Врач разрешил мне загипсовать трещину в кости на запястье девятилетнего ребенка. Это было ничто по сравнению с тем, что я делал здесь: две ноги, нуждающиеся в починке, сложные переломы в каждой, насколько я могу судить, и, хотя я обычно не хвастаюсь, я проделал работу на пять звезд.
– Что-то вкусно пахнет. – Я замираю. Он проснулся. – Что это?
– Бифштекс и омлет, – отвечаю я, прочищая горло.
– Бифштекс и омлет? – Сэм приподнимается на локтях – сонные глаза, взъерошенные волосы. – По какому случаю?
– Дополнительный белок на ужин полезен, когда нужно восстановить силы, – объясняю я, направляясь к двери. – Надеюсь, вам понравится.
– Альберт? – Я останавливаюсь. – Не хочешь немного поболтать? – Я оборачиваюсь к Сэму.
– Поболтать?
– Я слегка схожу с ума взаперти, – признается он. – Мне бы не помешала компания. Если только ты не занят чем-то важным.
– Нет, – соглашаюсь я, снова прочищая горло и разглаживая фартук. – У меня найдется пара минут.
– Отлично. – Сэм морщится, когда тянется за подносом, и я спешу ему помочь. – Спасибо, – благодарит он, когда я поправляю ему подушки. – Так гораздо лучше.
Кроме кровати, сесть негде, поэтому я стою посреди комнаты, а Сэм режет мясо и откусывает кусочек. – Отлично, – оценивает он.
– Стейк Солсбери[48], – говорю я. – Говяжий фарш, кетчуп и полбанки лукового супа-пюре.
– Суп. Так вот откуда этот вкус.
– Это рецепт Линды, – говорю я.
– Твоей девушки?
