Три священнослужителя, одетые в лучшие свои парадные одежды, кучкой стояли возле зарослей. Хотя в этом месте раньше была обычная, мощённая камнем дорожка. На отдалении от них замерли три дорогие машины. Ещё дальше полицейские сдерживали народ, рвущийся к источнику со святой водой.
— Что будем делать, святые отцы? — Медленно спросил тучный священник у своих тоже далеко не худых собратьев. — Ладно, нас святой Лука отказывается принять, но так опозориться перед всем городом, я тоже не рассчитывал. Вы представляете, какие завтра слухи среди нашей паствы поползут?
— Боюсь, вы ошибаетесь, ваше Высокопреподобие. — Ответил низенький священник. Был он не так толст, как остальные, но из-за своего роста, впечатление аскета не производил. — Слухи уже пошли.
— Народ уже шумит. — Обратил внимание на разволновавшихся людей третий священник.
Со стороны столпившихся у оцепления желающих исцелиться послышались возмущённые возгласы, которые сразу же стихли, после возгласа кого-то из полицейских. Что именно он выкрикнул было непонятно, но народ расступился. Также споро разошлись в стороны полицейские из оцепления, пропуская на стоянку ещё один автомобиль.
— Кого это нелёгкая принесла полюбоваться на наш позор? — Недовольно проворчал третий священник.
Из остановившегося автомобиля выскочил офицер в форме ГБ. Он подскочил к задней двери, но та уже начала открываться. На брусчатку из машины выпорхнула девушка и, не глядя на офицера, направилась к зарослям кустарника.
— Ваше Императорское Высочество… — обратился к ней высокий священник.
— Потом, отец Михаил. — Прервала его Татьяна, пробегая мимо. — Всё потом!
Следом за ней бежал офицер и водитель, выскочивший из машины. Отец Михаил попытался придержать водителя, чтобы расспросить о спешке, но получил неожиданно болезненный удар по запястью. Рука сразу онемела. Священник, занятый ушибленной конечностью, не заметил, как дочь императора, а за ней и офицер с водителем, спокойно миновали кусты. Только стук каблуков по камням указывал, что ломились они отнюдь не по бурелому.
Уходить от перегородившего дорогу шлагбаума с предупреждающими надписями я не стал. В имении делать нечего. Наверняка всё ценное разворовали, а тайников в «новострое» вряд ли наделали. Слишком мало времени в нём удалось пожить нормальным людям. Присесть оказалось не на что. Пеньков или поваленных деревьев в поле зрения не наблюдалось. Залезать на шлагбаум не рискнул. Он и так на ладан дышал. Давно его не обновляли. В итоге сел у дороги, опершись спиной о знак с предупреждением.
Пока садился, укололся о фигурку в кармане и одновременно вспомнил про неё. Достал. На свету, в обычном зрении, она всё ещё выглядела как золотая. Правда, золото оказалось со следами зеленоватых окислов, что указывало на медь. Значит, действительно бронза. Медведь был выполнен мастерски. Небольшого размера, он легко помещался на моей ладони.
Фигурка оказалась неустойчивой. Поставленная на задние лапы, она непременно заваливалась. Колечка или отверстия для продевания шнурка, я тоже не обнаружил. Весьма странно. Великолепное исполнение, но медведь не стоит. И не лежит. На спине смотрится поверженным. На животе выглядит глупо.
От созерцания фигурки меня отвлёк шум на дороге. Приближались машины. И не одна, а сразу несколько. Шум моторов был не слышен, но остальные звуки скрыть не получилось. А может никто и не пытался этого сделать.
На Аю-Даг можно было забраться несколькими путями. Всё же гора большая и большей частью пологая. Только к имению бывших хозяев дорога начиналась отсюда.
Три автомобиля, один легковой и две грузовые, показались на дороге. Местность вокруг поросла кустами и редкими деревьями, по этой причине услышал я их раньше, чем увидел. Основной шум шёл от грузовиков. Переваливаясь на колдобинах, они лязгали деталями кузова и чем-то лежащим в них. Кроме гремящего груза, в кузовах сидели рабочие с испуганными лицами. Похоже знали, куда их везут.
Легковушка остановилась недалеко от того места, где я сидел. Дальше заграждение не давало проехать. Заднее стекло опустилось, и на меня, высунувшись из окна, уставился знакомый толстяк. Быстро он решил своим правом воспользоваться. Даже наступающей ночи не побоялся. Хотя причину его смелости понять можно. Дадиани был весь увешан артефактами.
— Ты кто? Кажется, я тебя где-то видел. — Брезгливо спросил он. — Что ты делаешь на моей земле? Ты украл моё золото⁈ — Под конец истошно завопил Дадиани, заметив блеснувшую в моих руках фигурку. Я рефлекторно сжал левую кисть, пряча медведя от любопытных глаз в кулаке. — Взять этого грабителя и вытрясти из него, где он нашёл моё золото! — Бросил толстяк вглубь салона.
Хлопнула невидимая с моего ракурса дверь. Над машиной появилась голова субъекта, не отягощённого разумом, но судя по шее, точнее её отсутствию, силушкой этого дебила природа не обидела.
— А ты чего сидишь? — Не унимался Дадиани, обращаясь к кому-то в салоне.
