— Побежал к вагону артефакты искать. Я подумал, что у тебя точно должны быть другие. Не все же артефакты ты на себе носишь.
— Он жив? — Воспрянул толстяк.
— По-твоему, я труп к вагону отправил? — Не удержался от колкости.
— Ох и язва ты, Иван. Не зря вашу породу забвению предали. Видать всем родом нервы императрице трепали.
— Ты, Благородие, на мёртвых не наговаривай. Они мне хоть и не родня, но не по-людски это.
— Ладно, ладно. — Смутился толстяк. — Я со смертью чаще тебя вижусь. Поэтому и юмор у меня такой специфический. Что же вы так неаккуратно с ценными вещами? — Он заметил разбросанные вокруг мешочки с артефактами.
— Мы по глупости решили, что ты ценнее. Больше такого не повторится!
— Язва. — Беззлобно буркнул Благородие, распихивая артефакты по местам.
— Держи. — Я протянул ему монокль и конструкт.
— Что ты с этим делал? — Заинтересовался Благородие.
— Тебя лечил.
— Ты хочешь сказать, что вылечил меня «протрезвителем»? — Я пожал плечами и предпочёл промолчать. — Теоретически это возможно, но практически… — Он посмотрел на меня, ожидая ответа.
— Надо было подержать его подольше. Через монокль было видно, как у тебя магия начала в голову проникать. Лечил-то ты себя сам.
— Ну да. — Благородие задумался. — Темнишь, как обычно. — Пришёл он к выводу.
— Ты ходить можешь? Или будем здесь Васю ждать?
— Дай мне минутку в себя прийти. — Поморщился Благородие и облизнул сухие губы. — Как там Двенадцатая с Третьим?
— Живы. — Коротко ответил я.
Толстяку понадобилось больше времени, чем минутка, но вскоре мы уже шли в сторону вагона, обходя по дуге место бывшего лагеря. Колодец был у нас на пути. Надеюсь, его не завалило при катаклизме.
— Благородие, так что произошло с нашим Васей? — Решил я проконсультироваться у более информированного специалиста.
— Магии в нём оказалось больше того количества, которым он мог управлять.
— Это я уже понял. Но неужели нельзя этот выброс как-то отслеживать?
— Вообще-то, стараются. Обычно с момента активации дара, до выброса проходит не меньше трёх дней, и есть масса надёжных предвестников. — Благородие запыхтел, перебираясь через очередное дерево. Обходить принесённый ураганом ствол выходило дольше. — Только, понимаешь, какая незадача. Таким людям не требуется посещение Аберрации. Она нужна слабосилкам.
Он замолчал, но снова спрашивать меня, как так получилось, или намекать, что я в этом замешан, не стал.
— Третий за что сюда попал? — Решил сменить я тему.
— Неважно. — Отдуваясь, ответил Благородие. — Ты и так знаешь слишком многое. Оставь хоть этого парня в покое. Лучше расскажи, как помог Восьмому. Может, твой способ спасёт ещё чью-то жизнь.
— Просто угадал. Вот смотри, он начал кашлять, а потом часто дышать. Одновременно поднялся ветер. Я заставил Васю дышать медленно и глубоко. На этом всё.
— А если будет маг огня? Как, по-твоему, стоит поступить?
— А как у него проявляется выброс? С чего всё начинается? — Задал я встречные вопросы.
— Мне довелось увидеть, чем заканчивается. — Тяжело дыша, мрачно произнёс Благородие. — Пеплом.
— Я догадался. Если планируешь меня подсунуть к такому кандидату в маги, то обломись. Я не бессмертный и жить хочу.
— Обломись? — Не понял Благородие.
— Ага. Как веточка. Хрусь, и в сторону полетел.
Возле колодца нас ожидала другая проблема. Ведра, которым мы раньше доставали воду, в нём не было. Только верёвка осталась, аккуратно отвязанная.
— Кто-то украл ведро. — Сиплым голосом заявил толстяк. Видать, совсем жажда замучила.
— Ты же маг. Заставь воду саму подняться. — Предложил ему.
— Издеваешься?
— Тогда пошли дальше. Видно, не ты один пить хочешь. Третий, наверное, ведро забрал. Больше некому.
— Я сдохну, пока дойду до вагона. Придумай что-нибудь. Ты можешь!
Плюнув, я стянул с себя сапог. Распустил конец верёвки и привязал более тонкие волокна к хлястику сапога. Поняв, что я хочу сделать, Благородие поморщился, но промолчал. Пришлось хорошо побултыхать сапог в колодце, прежде чем он наполнился водой.
— Держи, страждущий. — Я протянул ему полный сапог. Кожа была качественная, как и швы, поэтому вода не протекала. — Не переживай. У меня вся одежда новая. Провонять ногами сапог ещё не успел.
— Знаю. — Буркнул Благородие.
Пил он жадно. Я только сейчас вспомнил, что он без нас бухал. Выходит, это его сушняк догнал. Меня передёрнуло от воспоминаний.
— Пить захочешь и из лужи напьёшься. — Толстяк заметил моё передёргивание. — Ты, я так понимаю, пить не будешь?
— Просто не хочу. Я же не бухал две недели. — Благородие собрался вылить воду, но я его остановил. — Оставь. Опять ведь захочешь. Я и босиком нормально дойду.
Второй сапог я просто выкинул. Смысла его таскать с собой, я не видел.
— А вот и ведро. — Указал я на пропажу, стоящую возле свежего костра.
Воды в ведре не было. Ей потушили огонь. Благородие перелил в него воду из сапога, а тот отправил в кусты. Также молча мы двинулись дальше.
— Как вы, Ваше Благородие? — Вася выскочил на нас из-за поворота тропы, хотя его передвижение мы услышали раньше.
