Мист зацепилась за это: вполне можно было провести параллель с Мейли. Наверняка против него воды не хватило, и пришлось использовать железо и огонь, и именно после этого он и застрял между жизнью и смертью. А еще речь зашла о волшебном мече, а так ли много людей знали о Хладогрызе, который остался с Торреном там, в далеком прошлом? О нем знал недоброй памяти Трогмортен, и, в общем-то, все. Ни Мист, ни Торрен не имели привычки распространяться о самых своих ценных приобретениях, а подлый караванщик просто был свидетелем того, как они этот меч использовали — и нарекли.
Мист почувствовала что-то вроде жажды жизни, или, точнее, жажды мести — и брат святитель быстро заметил изменение ее настроения.
— В тебе еще много сил, ты сопротивляешься. Что же, у меня много времени, это у тебя оно истекает. В воду.
Трогмортен, сказала Мист сама себе, когда ее снова подтащили к ведру, грязная вода которого уже была подкрашена кровью.
Трогмортен, повторила она звездам, которые начали было вокруг нее свой новый хоровод. А потом сквозь толщу воды она услышала чей-то крик, и потом торопливые шаги, и брат ловчий выдернул ее из воды и отшвырнул, прислушиваясь.
Мист не видела ничего, кроме закрытого окна, части стены и его смурного лица. Противные капли собирались из волос и стекали по лицу, и Мист с замиранием поняла, что, кажется, начинает чувствовать. Руки не отзывались, ничего больше не не было, но каплю Мист ощущала очень отчетливо — как она ползет, как щекочет — почти невыносимо щекочет нос. Она сосредоточилась на этом, отсекая все остальное, и даже пропустила тот момент, когда ее сторож, услышав что-то из-за двери, рванул туда.
Она почти услышала звук металла, пронзающего тела, потом тихий шелест и стук, когда телу помогли мягко спуститься на пол, а потом стало совсем тихо, ни шагов, ни голосов, ни дыхания. Только захлопнутая стражником дверь сама собой приотворилась, и все. Никто не зашел, не заглянул, словно невидимая черта была проведена по порогу.
Это был шанс. Даже если это не было какое-то нападение с целью освобождения ее самой, это было самое окно возможностей. Мист уцепилась за него, за Трогмортена, за каплю у себя на носу, вырываясь из плена своего тела, и каждой клеткой потянулась в Домен, проламывая блок своей надеждой, своей потребностью отомстить, и заставив губы прошептать призыв к Дее.
Домен Света нарисовался моментально, но и в нем Мист почти не ощущала своего тела. А, глянув вниз, поняла, что оно частично соткано из света, как весь местный мир. словно части ее остались позади, и свет подарил ей временные. Ужаснувшись, Мист заставила себя продвинуться вперед, в следующий Домен, и ударивший в лицо ветер причудливо разрисовал ее световые элементы, прибавляя им реальности очертаний и других красок. И так, оглядев себя в Домене Пепла, она ощущала себя практически целиковой: вместо того, чтобы отбирать у нее что-то, как происходило с душами, Домены отдавали ей, дарили что-то. И если такое случилось с ней, то почему не могло случиться с Мейли, тогда, триста лет назад.
— Нет, так не должно быть, — сказал не совсем мертвый маг, когда она приблизилась. — Ты должна помочь мне, а не остаться тут. Иди обратно, Эола Эийладд, — когда он говорил, сукровица текла из его губ, и в дыре на щеке проглядывали остатки зубов.
— Я с радостью, — ответила Мист. — Если мне подсказать, как справиться с рескатом.
Мейли резко повернулся от нее и непроизвольным жестом обхватил руку рукой, от чего мелкие капли крови и ошметки горелой плоти взметнулись в воздухе.
— Его действие пропадает со временем, — сказал он, глотая буквы, от чего понимать его было трудно. — Знаешь, кто помог его создать?
Не сам Мейли, конечно — но у Мист была хорошая гипотеза.
— Алгариенн, твой ученик.
— Верно, — ответил он и коротко хохотнул. — Я спросил его об этом, когда ты привела его ко мне. О, я спросил его много раз, как спрашивали меня, но ответ был всегда одним и тем же. Противоядия нет, только время. Поэтому ступай обратно, Эола Эийладд, и жди своего шанса. Иначе останешься здесь.
Он замолчал, глядя на усыпанные пеплом руины, продолжая уродовать одной рукой другую — но Мист видела, как на месте оторванной плоти нарастает новая, созданная пеплом.
— Ладно, — сказала она. — В каком городе тебя поймали? К какой башне ты вышел?
— Семайра, — сказал он не слишком внятно. — Или я ее переименовал? Уйди.
Это было не самое яркое “уйди”, которое она на своей памяти получала от Мейли-из-Сполохов, поэтому Мист замешкалась, но следом за этим эльф словно встрепенулся, то ли принюхиваясь, то ли прислушиваясь, и повторил уже агрессивней.
— Уйди прочь!
Мист ощутила тень давления, как в прошлый раз от присутствия Грэнаша, и, боясь снова получить на орехи еще и тут, практически моментально отыскала нить, ведущую обратно, к своему миру и к своему телу.
