Дементий черенком кнутовища сдвинул на лоб треух, почесал в затылке.
- К скобянику надо. Может, в другой раз...
Но Иванко не отставал.
- Да плюнь ты, кум. Валяй поворачивай конягу. Я тут недалече.
- Ладно! - махнул кулаком Дементий. - Хоть и грешно в будний день гостевать, да у кума можно. Садись.
Попов свалился в розвальни, от него уже пахло водкой и чесноком.
- Эй-да, мило-ой!..
В сенях, приглушенно ругаясь, выдирали сосульки из бород и усов, обметали валенки тощим голиком, отряхивали тулупы. Вошли в избу. Пахнуло сухим дымом - изба топилась по-черному. Дым слоился под потолком, уходил наружу медленно из-за плохой тяги. Было сумрачно, закоптелые маленькие окошки едва пропускали дневной свет. Узколицая, с набрякшими подглазниками баба, жена Попова, согнувшись, шевелила кочергой в печи. Глянула на вошедших злыми глазами и ничего не сказала.
- Здорова ли, кума? - молвил Дементий.
Хозяйка забормотала что-то себе под нос.
- Не гунди! - прикрикнул стрелец. - Жрать подавай да пиво из погреба волочи. Аль не признала Дементия?
Сели. Хозяйка, полыхая недобрым взглядом, брякнула на стол деревянное блюдо с квашеной капустой и холодной говядиной, ушла за печь.
- С чего эго она? - кивнул ей вслед Дементий.
- Праздник, вишь, на носу, а для ей он вроде похорон. Первого нашего Николкой звали, - проговорил Иванко, пристально разглядывая посиневший ноготь на большом пальце. И вдруг что есть силы вдарил кулаком по столу:
- Ей больно!.. А мне, мне не жалко?!
- Давно ли помер-то?
- Кабы сам помер, а то...
Хозяйка принесла жбан с пивом, ковшики, так же молча поставила перед мужиками и снова скрылась за печью.
Бориске сунули в руки ковшик.
- Испей, паря!
- Не парень он, мужик ныне, - сказал Дементий.
- Ну-у! - Попов выпрямился. - Откуда девку-то взял?
Бориска раскрыл было рот, чтобы рассказать, но Дементий опередил его:
- Нашу взял, нашу. Ну, позвеним, что ли...
После четвертого ковшика стрелец обхватил голову широкими ладонями.
- Жизня наша пошла чем дальше, тем хуже. С ляхами дрались, теперя со свеями схватились. До сих пор пыхтим, и конца не видно... Кемский острог, что на острове Лаппе, воевали свей под осень. Да ты, Дементий, знаешь развалюху эту. Вконец обветшало строение, стены, башни завалились, дерево погнило. Едва успели кое-как подлатать дыры - свей тут как тут. Стрельцов в Кеми собрали гораздо много: и с Сумы, и наших, двинских. Оказался там и я с Николкой... С месяц набеги отбивали, а в последнюю вылазку потерял я Николку.
Он зачерпнул ковшиком из жбана, обливаясь, жадно выпил.
- Пырнул меня один пикинер1 в ляжку, пика скрозь ногу прошла, и упал я мордой в мох. Видел, как на Николку двое насели в железных панцирях. Видел! А помочь не мог... Ее тоска грызет. А меня - нет?! Меня!
Иванко упал грудью на стол, застонал, заскрипел зубами. Переглянулись гости, поняли друг друга. Дементий встал из-за стола, поклонился хозяину.
- Не обессудь, кум. Пора нам. Дни нонче коротки.
Попов приподнял голову.
- Уходишь, кум, крестника Афоньку повидать не хочешь. Скоро и ему черед стрелецкой кафтан надевать. Ну да бог с тобой.
Ехали молча. Денисов часто вздыхал и покачивал головой, а меринок, словно чуя душевное состояние хозяина, шел не торопясь, отфыркивался и косил черно-синим глазом. Темнело, когда подъехали к избе скобяника. Денисов с удивлением причмокивал, оглядывая усадьбу.
Обширный двор и хозяйство скобяника и кузнеца Пантелея Позднякова были обнесены высоким тыном. Еще совсем недавно на месте глухого забора стояла редкая изгородь, а ныне, поди ж ты, не ограда - острог! Изба белая, добротно рубленная, в которой обитала семья Поздняковых, выходила одной стеной с тремя окнами на Курополку. Окна были слюдяными. Маленькие полумесяцы поблескивали в мелкой луженой решетке: Поздняковы славились тонкой работой по железу.
Привязав меринка к врытой близ ворот коновязи, мастер кивнул Бориске идем! Однако ворота были на запоре.
- Словно от татар хоронится! - сказал Денисов и крепко постучал железным кольцом.
Им отворил кудрявый быстроглазый парень в прожженном фартуке.
- Кто будете?
- Входи, Бориска! А тебе, сопленосый, тетка твоя мать, мастера Денисова знать надобно.
Войдя во двор, еще раз подивился Дементий: хрипели в железных ошейниках, рвались навстречу гостям огромные волкодавы. Видно, немало добра нажил Пантелей Поздняков, коли таких псов завел.
Денисов двинулся к высокому крыльцу, но дверь в избу была приперта деревянным колом, и мастер остановился в нерешительности.
Во дворе было много свежесрубленных построек: конюшня, амбары, сарай. В дальнем углу темнело длинное приземистое строение с двумя дымящими трубами. Через приоткрытую дверь виделся огонь горна, доносились вздохи мехов, перезвон кузнечных молотов. Денисов по узенькой тропинке направился к кузнице, Бориска - за ним. Снег вокруг кузницы был серым от сажи и золы, торчали наружу сохи, бороны, тележные колеса без ободов, шкворни.
