Рыжий смотрел на наши пикировки с явным удовольствием, ему очень хотелось, чтобы мы сцепились. Но мы никак не доставляли ему такой радости — я умудрялся гасить все конфликты в зачатке, хотя Цыганок нарывался раз за разом.
— Ну чего, поедешь с нами на дело? — как бы невзначай спрашивал Рыжий, не глядя на меня.
— Нет, не поеду, — отвечал я угрюмо.
— Что, опять не поедешь?
— Да занят я…
— А… Учеба. Ну, понятно… — Рыжий скалил в усмешке щербатый рот. — Может, тебя и не спрашивать больше?
— Может, и не спрашивать, — отвечал я.
Эти сцены повторялись раз за разом, стоило им встретить меня на улице. А жили мы по соседству, мне просто некуда было от них деться.
— Чего они к тебе лезут? — недоумевал мой друг Серега. — Как будто ты им денег должен?
— Ничего я им не должен, — меня и самого достало, что приходилось ходить, оглядываясь, опасаясь столкнуться с Бандой — поодиночке они меня не доставали, а все вместе начинали «окучивать». — Хотят, чтобы я с ними на дела ходил.
— Ну, круто, — Серега сплюнул семечку, он грыз их, не переставая, доставал из обширных карманов слаксов. — Так иди.
— Что крутого-то? А поймают?
— Ну, не ходи, — соглашался Серега.
К тому времени почти все основные члены Банды уже успели побывать в колонии для несовершеннолетних и освободиться, грабили квартиры, потрошили машины, снимали колеса, планировали налеты на магазины, на таксистов — в общем, развернулись по-крупному. Все обо всем знали, но милиция почему-то ничего не предпринимала — а ведь их можно было посадить за решетку надолго. Самое обидное, в милиции считали, что все мы, ребята с района, тоже повязаны с ними — и если сажать, то сажать придется всех скопом, всю районную шантрапу. Хотя мы в дела криминальные были абсолютно не вхожи… Нас и в планы не посвящали — раз мы не ходили вместе с ними на промысел. И от меня уже не требовали что-нибудь распланировать — я теперь числился чужаком.
Иногда они привлекали для дела и других ребят, помладше, и те почему-то сразу же попадались, но только не основные «бандиты» — как будто ребят специально подставляли под удар. Однажды милиция взяла сразу троих на ограблении склада. Но никто из Банды Рыжего в число задержанных не попал. Те, которых задержали, все время тянулись к Рыжему — хотели стать «крутыми». Вот и стали в одночасье, уехали из родительского дома надолго. Не знаю, как потом сложилась их жизнь. Один из них, вроде бы, был потом в порядке — работал новостником на радиостанции, от прежней жизни у него осталась синяя наколка на ладони. Про других я больше ничего не слышал…
Первая моя драка с Цыганком случилась на дне рождения одноклассницы. Она, дуреха, устраивала его в заброшенном детском саду, и я никак не ожидал, что ей придет в голову пригласить туда и Рыжего с компанией. Когда я и Серега посетили это мероприятие, вся Банда уже была пьяной в хлам.
— О, а вот и Степа наш, — сказал Рыжий и показал на меня Цыганку, — гляди, кто тебя ждет. Подарочек.
Тот еле стоял на ногах. Но сразу же, шатаясь, побежал ко мне и ударил в глаз. Я едва успел уйти в сторону, так что удар получился смазанным, и влепил ему в ответ — как учили в боксерской секции, под подбородок, хуком. Цыганок сразу пластом лег в траву. А я развернулся и сказал:
— Пошли отсюда.
— Ребята, не уходите, ребята, — именинница побежала за нами, хватая за руки. Она и сама уже была не рада, что позвала Банду. Поначалу ей казалось, что это хорошая идея. Но когда отморозки напились, девчонка и ее подруга сильно испугалась, что с ними что-нибудь сделают. И небезосновательно — уверен, так и было бы.
— Пошли с нами, — предложил я.
— Уходишь? — услышал я ехидный голос Рыжего. — Ну, смотри… Я бы на твоем месте остался. А то не по-пацански как-то… И девок наших с собой тянешь, Степа.
— Так нам что, остаться что ли? — застыл в растерянности Серега. Рыжего он боялся.
— Пошли, — повторил я, и направился прочь. За мной поспешила именинница, ее подруга в тоненьком платьице, придерживая подол, и, неуверенно оглядываясь, Серега.
— Чего-то они обиделись, по-моему, — пробормотал он, когда мы вылезали в дыру в ограде детского сада.
— Это их проблемы, — сказал я. На самом деле, я отчаянно храбрился, понимая, что теперь, после того, как я отправил пьяного Цыганка в нокаут, проблем не избежать — и они от меня уже не отстанут.
«Может, поговорить с кем-нибудь из них, — думал я, — может, с Рыжим? Может, получится как-то все замять?!»
Но Рыжий сам вызвал меня на разговор через несколько дней. Он встречал меня прямо возле школы, сидя на бетонной ограде.
— Подь-ка сюды, — подозвал он меня вальяжно.
Я, стараясь не терять лица, не слишком спеша, подошел.
— Ты, паря, черту перешел, — сказал Рыжий. — Надо с этим теперь делать что-то…
— Ничего я не переходил, — сказал я. И с тоской вспомнил холодное лезвие ножа Сани, упирающегося мне в живот. Эти запросто зарежут, а потом скажут — так он с дыркой в животе и был. Таким неудачным родился.
— Перешел-перешел, — Рыжий усмехнулся. — Цыганок весь в обидках теперь. Хочет реванш взять. Будете с ним биться на кулаках. Все по-честному. Ты когда готов биться будешь?
