Рыжий, конечно, производил впечатление. Он внушал страх не только детям, но и взрослым. Некоторые учителя его откровенно боялись. Военруку он, придя на дополнительные занятия в тир, выстрелил из «мелкашки» в ногу. Подрался с трудовиком. И так запугал несчастную учительницу математики, что она уволилась из школы. И, подозреваю, больше уже никогда на эту работу не вернулась. Рыжим в буквальном смысле он не был. Волосы у него были бесцветные, редкие. Брови почти отсутствовали. Ранние залысины белели надо лбом. Хмурая вертикальная морщина рубила лоб над толстой переносицей. Глаза у главаря Банды были водянистые, голубые, невыразительные. В них будто плескалась мутная жидкость. Весь нос был испещрен крупными коричневыми пятнами. Скорее всего, за эти солнечные следы его и прозвали Рыжим. Фигура у него была коренастой, в глаза бросались очень длинные толстые руки. По мере того, как он взрослел, плечи становились все шире, и тяжелые ручищи он носил, свесив, перед собой — как горилла. Типом он был мрачным. Если улыбался, то одной стороной рта, обнажив выщербленные зубы — передний сломан. Мне настолько не нравилась его улыбка, что хотелось выставить перед собой ладонь, чтобы не видеть его искривленный рот. Вкупе с пустыми глазами улыбочка выглядела чудовищно.
Самец тоже был крепким, отчаянным, первым бросался в драку. В отличие от неандертальца Рыжего, он смотрелся настоящим красавцем. И кажется, это осознавал. Когда ему было лет десять, он придумал отвратительное развлечение — заманивать девчонок в подвал и раздевать. Он срывал с головы очередной жертвы шапку — и обещал отдать, только в том случае, если она согласиться пойти с ним в подвал — целоваться. И ведь находились такие дуры, шли, опасаясь, что, вернись они домой без шапки, родители будут сильно ругаться. В подвале малолетние подонки вчетвером накидывались на жертву, раздевали ее догола — и начинали куражиться — пока она рыдала от страха и унижения. Попавшим в подвал девчонкам, полагаю, очень повезло, что в те времена еще не было телефонов с видеокамерами, а фотоаппараты были весьма дороги… Эти развлечения Самца предваряли другие, еще более омерзительные… Позже они стали насиловать девушек, угрожая, что всем расскажут, если пострадавшая вздумает пожаловаться, родителям или того хуже — в милицию. Страх огласки позорного унижения в подвале заставлял их молчать. Так часто бывает. В этом смысле информационная эпоха лучше. То, что не расскажет жертва, поведает ролик в интернете.
Многие из пострадавших затем начинали тянуться к насильникам. Вокруг членов Банды всегда крутились девчонки. Порок притягателен. И эта особенность психики всегда казалась мне наиболее ущербной. Некоторые девицы даже дрались между собой за внимание Самца — он был законченным подонком, но обладал странной привлекательностью для противоположного пола.
Еще один из них, Сани (погоняло получил по фамилии — Санин), делал на уроках труда ножи. Самец обращался со своими девицами отвратительно. И как-то раз одним таким ножиком отрезал одной из девчонок фалангу мизинца… Так он развлекался. Самое удивительное, через некоторое время она простила его — и снова стала с ним «гулять». Хотя отлично знала, что время от времени ее избранник притаскивает в тот же облюбованный ими подвал девчонок — и насилует их, после чего дарит приятелям. С одной жертвой молодые люди как-то раз перестарались, и после изнасилования бутылкой у нее открылось кровотечение. Труп этой девушки нашли в Москва-реке.
Разумеется, у читателя может возникнуть вопрос, откуда мне известны такие детали. Ведь я же не присутствовал при изнасиловании. Забегая вперед, дабы избежать дальнейших вопросов, скажу вам, что видел материалы дела. Но все это еще было далеко впереди. Пока же ребятишки взрослели — и все яснее ощущали собственную безнаказанность.
Ножи Сани метил фирменным знаком — на лезвии выбивал полукруг — полумесяц. Рукоятка тоже была характерной — с двумя стальными кольцами. Сани был невысокий, худой. Может, поэтому именно он первым в драке достал нож. Потом уже все они были вооружены фирменными ножами от Сани, не расставались с ними. И резали свои жертвы, и пытали их, без колебаний. А Сани даже испытывал заметное удовольствие, нанося удары ножом.
Их не зря боялись. Уже в пятнадцать лет они были готовыми убийцами. Человеческая жизнь для них не имела ценности. Встретив Банду, лучше было перейти на другую сторону дороги. А если у вас с ними были проблемы — бежать без оглядки… После того, как я высказал предположение, что это они убили Камышина, меня они зачислили в категорию врагов. Я знал, что рано или поздно мы встретимся, и с ужасом ожидал этой минуты. Умирать очень не хотелось. В то же время противостояние с Бандой мне представлялось довольно увлекательной игрой. Я, словно, был одиноким героем, которого выслеживают враги…
