— Держите его, — крикнул я. — Это вор. Он в моем шкафчике копался.
Ребята тут же схватили паренька. Он принялся вырываться и верещать односложно:
— Вы че? Вы че делаете, пацаны?
Тут же откуда-то появился рослый мужик в кепке.
— Так, — сказал он, — что здесь такое?
— Мы… вора поймали, — задыхаясь от возмущения, поведал я.
— Ты, что ли, вор? — строго спросил мужик у паренька.
— Оговор, дядя, мамой клянусь… — закричал тот.
— Так, тихо ты, — мужик поднял пятерню, замахнулся, будто сейчас ударит вора по лицу, но не стал, сгреб за воротник и поволок к выходу, приговаривая: — А ну пойдем в милицию. Сейчас я тебя мильтонам сдам… Ох и сдам…
Я подошел к шкафчику. Увидел, что вещи мои перевернуты. Но ничего не пропало. Что, впрочем, неудивительно. Брать у меня было нечего.
Мы оделись и, обсуждая этот неприятный случай, порядком испортивший мне настроение, вышли из бассейна и направились к метро. Мои товарищи убедительно рассуждали, что этому вору теперь точно не поздоровится. О мужике в кепке они были самого положительного мнения.
— Это пловец известный, — сказал Олег. — Я его узнал. Он в соревнованиях победил недавно. Приплыл первый. И ему сразу дали золотую медаль.
— В каких соревнованиях? — спросил Серега.
— На кубок Кремля.
— Тогда понятно. — Серега кивнул.
У метро нас ждал большой сюрприз. Возле палатки с разливным пивом за столиком стояли «пловец, победитель кубка Кремля» и пацан, обшаривший мой шкафчик. Оба цедили пенный напиток из поллитровых банок.
— Как это?.. — опешил я. Стоял и смотрел на них. У меня даже челюсть отвисла. В голове не укладывалось, что мужик вместо того, чтобы отвести вора в милицию распивает с ним пиво. Ко всему прочему, пиво пить пацану было явно рановато.
— Вот блин, — сказал Серега. — Не понял.
— Они, похоже, заодно, — проговорил Олег.
— Да ладно, известный пловец? С ним? — Не поверил Серега.
— Видно, ошибся я! — выпалил Олег. — Это не он.
— Смотрите, — я указал в сторону метро. Возле стеклянных дверей дежурил милиционер. — Сейчас подойду к нему, и скажу, что это воры.
— Правильно, — поддержал Серега.
— Не надо, — Олег замотал головой. — Только хуже будет.
Но я уже направлялся к милиционеру. Вскоре я, продолжая задыхаться от праведного возмущения, излагал ему свою версию событий. Ребята стояли неподалеку, не решаясь приблизиться. Милиционер очень внимательно выслушал мой рассказ, буркнул: «Жди здесь» и направился к палатке с пивом. А мы остались у входа в метро. Как вскоре выяснилось, диспозиция была правильной. Милиционер приблизился к криминальной парочке, козырнул, после чего между ними завязалась какая-то беседа. Затем «пловец» вынул из кармана удостоверение и продемонстрировал его, усмехнувшись, после чего помахал нам. Милиционер уткнулся в удостоверение, снова козырнул, развернулся на каблуках и зашагал к нам. Вид у него был решительный и не обещающий ничего хорошего. И в походке и в выражении лица читалось глубокое раздражение. Сам не знаю, как получилось. Но я крикнул: «Бежим!» И мы тут же рванули в метро…
Прошло меньше минуты. А мы уже сидели в вагоне, уносящемся в темный тоннель.
— Вот блин, — озвучил Серега наше общее настроение.
— Они, похоже, все! заодно!!! — сказал Олег Муравьев.
— И милиционер? — спросил Серега.
— И он тоже.
— Вот блин, — повторил Серега.
Больше в бассейн «Москва» я никогда не ездил. Серега кажется тоже. А вот Олег Муравьев регулярно наведывался туда с родителями. Говорил, что никого из тех, кого мы встретили в тот день, он там не видел.
— Зато… — Олег торжественно возвысил голос. — Я видел бабку, которая летает над водой. Сначала очень испугался. А потом перекрестился, когда никто не видел, она и пропала.
— Ты же пионер, — укорил я его.
— Ну и что, — возразил Олег, — одно другому не мешает.
С годами выяснилось, что он прав. И в сознании большинства россиян христианские догмы отлично уживаются с атеистической моралью. Обладатели партбилетов могут молиться в церквях. Верующие в коммунизм веруют заодно и в царствие небесное — на всякий случай. И храмы в нашей великой стране могут вырастать на месте советских бассейнов, где пионеры порой крестились, чтобы отогнать призрак набожной старухи.
