То есть, если хочешь, я одной с тобой философии, вот это будет справедливо, (с. 77).
И как всё же Иван оценивает чёрта, когда вспоминает о том, что он сам сочинил анекдот, рассказанный ему теперь чёртом:
Я его было забыл… но он мне припомнился теперь бессознательно — мне самому, а не ты рассказал! Как тысячи вещей припоминаются иногда бессознательно, даже когда казнить везут… во сне припомнился. Вот ты и есть этот сон! Ты сон и не существуешь! (с. 79).
Ещё одним примером двойникового состояния подобного типа может служить обстоятельное описание беседы со своим двойником композитора Адриана Леверкюна в романе Т. Манна
Может быть, описанные здесь диалоги можно рассматривать как одно из проявлений «просветлённого сновидчества»— когда спящий отчётливо осознаёт, что он видит сновидение и что это переживание отличается от обычного опыта активной жизни[134].
Ч. Тарт [Tart, 1984], опираясь на свой ранее опубликованный обзор, даёт следующее определение просветлённому сновидчеству:
Просветлённые сновидения — это форма изменённого дискретного состояния сознания, характеризуемого тем, что человек при этом ощущает себя в среде, которую его разум воспринимает как «нереальную» (или, во всяком случае, не как обычную физическую реальность), причём он в то же время ощущает, что все свойства его сознания приобретают ясность и просветлённость, типичные для обычного дневного состояния.
Просветлённым сновидчеством, наверное, можно считать и опыт путешествия в чужое тело, ранее кратко описанный нами в гл. I, § 2Б.
Можно также высказать мысль о том, что наши обыденные сновидческие состояния являются не более чем частным случаем просветлённого сновидчества. Наше сознание, по-видимому, изначально всегда двумерно хотя бы потому, что есть одна — дневная составляющая, заданная парадигмой культуры, другая — ночная, несущая черты архаического прошлого. В ночном состоянии сознания мы ближе к потребностям своего тела и к окружающему нас чисто физическому Миру. Это состояние сознания сохраняя примитивность первобытного, ярче а острее воспринимает угрозы организму я потому обладает прогностичностью которую не всегда может с него считать дневное сознание. Оба состояния сознания находятся в ортогональной расщеплённости; надо думать, что именно поэтому и выработалась система их поочерёдного функционирования. Однако возможны и такие острые жизненные ситуации, когда две составляющие личности начинают вести явный и осознанный диалог. Мне лично пришлось пережить такую ситуацию.
Возможно, что неврозы, а может быть, и другие более сильные неполадки в существовании современного человека, именно и связаны с тем, что две составляющие личности зволюционно развивавшиеся как две взаимно коррелированные структуры, теперь оказались ортогонализированными. Фрейд, как бы мы ни относились к его общефилософским построениям, важен тем, что увидел и оценил удивительно остро вторую составляющую личности и пытался (в психоанализе) установить с ней контакт. Правда, фрейдовская интерпретация второй личностной составляющей приобретает резко выраженную сексуальную окрашенность и становится доминирующим началом бытия человека. Речь у него не идёт о многомерном истолковании личностной структуры.
Двойное осознание самого себя достигается и в шаманском трансе. Вот что об этом пишет Питерc [Peters, I981]:
… он [шаман] говорит, что он в состоянии транса сохраняет осведомлённость о себе, как об участнике ритуала, и в то же время оказывается вовлечённым в другой мир, невидимый другими (с. 20).
Если бы шаман в состоянии транса не достигал двойной осведомлённости, то для описания его состояния достаточно было бы представления об одномерности семантического поля, по которому может смещаться функция распределения
