Это история коварного спора, ведущегося испокон веков; дружбы, за которую не жаль расстаться с жизнью; предательства, разрушающего судьбы и всепоглощающей любви, которая способна растопить даже самое черствое сердце.
========== Пролог ==========
Комментарий к Пролог
Главы, посвященные «божественному» спору буду переложены на стихи. Остальные части, посвященные непосредственно героям, будут написаны в прозе.
Под сводами великого небесного чертога царила непривычная досель тревога. Хвалебной песнью заливались ангелы господни, как в первый день, так и сегодня, Творца превознося деяния в порыве радости и ликования. И наполняли небеса их трепетные голоса.
Создатель небожителей собрал, пригласив их в общий зал, чтоб сыну почести воздать — дань уваженья оказать. Ведь сын его без сожаления принял жестокие мученья, чтоб род людской мог продолжать свой путь мирской. Однако грозный громовой раскат, раздавшись у небесных врат, святое пение прервал, ворвался в оживленный зал. У самого подножия небесных сфер возник исчадье ада — Люцифер.
— Давно я не ступал в эти запретные владения… — сказал вошедший с долей наслаждения.
— Тебя изгнали, убирайся прочь, коль не исчезнешь сам — могу помочь, — раздался Гавриила глас, схватившего обрывки льстивых фраз.
— Я вижу в этих залах не осталось и следа минувшей битвы. Ужель забыли всё, склонив покорно голову в молитве? Неужто память тех событий вам не дорога?*
— Расплата ваша справедлива и строга. О судьбах всех низвергнутых годами мы молитвы возносили, но мнения свое отнюдь не изменили. Предателям дорога в ад, где жалкое существование они влачат.
— Михаил, умерь свой пыл, вражду былую я забыл. Сегодня я сюда явился, надеясь с Господом спокойно объясниться.
— Не оскверняй сей зал ты льстивыми речами, готовы путь тебе мы преградить мечами…
— Ах, Рафаил, поверь, еще не время, не хватит сил твоих нести такое бремя.
Все пререканья прекратил всевышний глас, который ждал, когда придет заветный час. Господь вмешался в разговор и огласил свой приговор. Все ангелы послушно замолчали, смиренно головы пред ним склоняли.
— Так что же привело тебя в мои небесные чертоги? Но раз явился, то не стой уж на пороге… Для падшего закрыты двери райских врат, но в этом ты лишь виноват.
— Твои владения мне, Отче, те́сны и замечания твои здесь неуме́стны. Признаюсь, не томит меня с тобой разлука… Но все же я пришел сюда, чтобы развеять скуку. Не буду я произносить тирад красивых иль слух твой услаждать молитвой лживой, не занимают разум мой дела Вселенной, но не могу избавиться я от привычки бренной. Давно ли ты спускался в мир людей? Скажу тебе, их клан погряз в потоке пагубных идей. Насилие, война, разврат, невинных муки. Скажу я откровенно, тут уж не до скуки. Они теряют облик человечий, желая пребывать в блаженстве вечном. Им не важны Всевышнего законы, у них на все свои резоны. А потому пришел к тебе я при параде, чтоб мысли изложить свои в докладе. Согласно нашему давнишнему суждению, их души я могу забрать на веки во служение. Грехам их счет уже потерян, а разум их тщеславию лишь верен.
— Из века в век, а ты все об одном, пора уже забыть тебе о том. Вершить их судьбы буду я в суде священном, получит каждый по заслугам, несомненно.
— Они твой жизненный огонь не ценят, теряют милосердие, лишь в силу верят. Попрали все великие заветы, поддались похоти, нарушили обеты.
— А ты тому способствовать был рад, бьюсь об заклад — не жаждешь для себя иных наград?
— Помилуй, Отче, в том моя природа, но ты не сравнивай меня с простым народом. Ведь вахту я свою несу исправно, людские души подвергаю искушениям коварным. На свет безгрешных я не претендую, но требую награду для себя иную.
— Постой, постой, ты ангел мой мятежный, для человечества ведь есть еще надежда. И повторю я тебе вновь, известна им и верность, и любовь. Есть те, кто почитают преданную дружбу, и те, кто мне несёт пожизненную службу. Сердца их преисполнены отваги, а души навсегда верны присяге. За верность их готов я поручиться, ты лично можешь в этом убедиться.
— Готов я биться об заклад, что в души их внесу разлад. Забудут навсегда они про верность клятве, убийствам предадутся и кровавой жатве. Навеки дружбе их придет конец, и не спасет их твой божественный венец; пойдут они различными путями, гонимые народом и властями. Лишу друзей всего: семьи, земель и славы, но будет это всё отнюдь не для забавы. Когда сердца навечно завоюет горе, приближусь я к победе в этом споре, сломлю людей я — в этом нет сомненья, их души заберу к себе на вечное служение. И будет всем присутствующим дан урок, на исполнение какой дашь срок?
— Жизнь человека коротка, и вечности порою мало…
— Я вижу, что Творца сомненье обуяло. Ну что ж, тебя я в этом не виню, но в этот раз поверь, не отступлю. Коль сам не веришь в сказанное выше, желаю я о поражении твоем услышать. Не каждому дано читать людские души, но я привык не созидать, а рушить.
— Сомнений нет, но есть другие опасения.
— Забудь их, эти смертные достойны восхищения.
— За души эти будем мы с тобой в ответе, уже имеешь ты кого-то на примете?
— Есть двое – давние друзья, различны меж собой, как небо и земля. За жизнью их давно я наблюдаю, занятные создания – это точно знаю.
— Ну что ж, сыграем надвое с тобой, один из них мне станет левою рукой.
