— С тех пор, как мама попала в аварию и погибла… — голос Сэма дрогнул, — Саймон стал неуправляемым. Мы с ним приехали в Лондон погостить к родственникам, но все время, днем и ночью, думали только об одном… о маме.
— Авария, мама погибла. — Билл покачал головой. — Вы, ребята, что угодно готовы наболтать.
И вдруг, к нашему полному изумлению, к нашему ужасу, глаза Сэма наполнились слезами. Он слепо уставился в пространство, как будто вместо нас с Джейком действительно видел ту самую аварию, в которой погибла его мама. Потом закрыл глаза, даже не пытаясь заслонить лицо. Он не всхлипывал, вообще не было никаких звуков, только слезы текли по щекам и капали на пластмассовый столик, — у людей просто не бывает столько слез.
Человек, сидевший с двумя маленькими дочками за соседним столиком, озабоченно оглянулся на нас.
Билл Бургер посмотрел на меня, тихо спросил:
— Правда, что ли?
Я кивнул.
Билл покачал головой, как будто матери у детей погибают специально ему назло, и вернулся за прилавок.
Сэм сидел, не шевелясь, глаза по-прежнему закрыты, слезы так и текут. Тайрон положил руку ему на плечо. Сэм глубоко вздохнул, утер глаза и нос рукавом. Шепнул:
— Кажись, не прогонят?
Конечно, нас не прогнали, но, если честно, было не очень-то весело. Дочка Билла принесла нам гамбургеров с картошкой фри, но разговор сам собой завял. Я заметил, что Сэм почти ничего не ел, а обычно лопает все подряд.
Мы приготовились расплатиться, но Билл Бургер подошел к нам и тихо сказал, чтобы другие посетители его не услышали:
— Денег не надо. Я угощаю. В виде исключения.
Мы сказали спасибо, начали вставать из-за стола. Билл все еще топтался рядом.
— Э-э, мисс, — обратился он к Сэму. — Я вам искренне сочувствую, насчет вашей матушки и все такое.
Сэм кивнул, плечом толкнул дверь и вышел на улицу.
Я себя ни в чем не виню. Когда мальчишки являются в мое заведение и начинают вести себя, как последние йеху[6], должен же я призвать их к порядку. Откуда мне было знать, что патлатый америкашка, который затеял драку (кажется, еще и недели не прошло), переживает из-за смерти матери.
Но я рад, что его сестричка все объяснила. Славная была малышка, и ее рассказ расстроил меня на целый день.
Я, как-никак, и сам отец, понимаю такие вещи.
Мы вышли из закусочной на оживленную улицу. Светило солнце, и, может быть, в последний раз до начала осенних холодов у поворота в переулок был припаркован фургончик с мороженым.
Мэтт предложил, раз уж мы сегодня сэкономили деньги на гамбургерах, побаловать себя мороженым. Мы встали в очередь, все еще слегка придавленные тем, что произошло у Билла Бургера.
Сэм стоял позади всех. В ту минуту, когда Джейк принимал из рук продавца свой вафельный рожок, Сэм вдруг тихо, с ужасом произнес одно-единственное слово:
— Нет…
Мы с Мэттом посмотрели на него. Он глядел на другую сторону улицы, где у обочины приткнулся крохотный ярко-синий автомобильчик. Возле автомобильчика, облокотившись на его крышу, стояла блондинка, похожая на киноактрису, в таких тесных джинсиках, что казалось, будто они нарисованы на теле.
Рядом с ней на тротуаре лысый коротышка в дорогом, но безвкусном черном костюме и в темных очках о чем-то разговаривал с несколькими прохожими. Судя по тому, как они оглядывались и указывали в дальний конец улицы, можно было догадаться, что коротышка расспрашивал о дороге.
— Не может быть.
Сэм побелел, как смерть. Потом двинулся к этой парочке.
— Сэм, — позвал я, но он не остановился.
Я пошел за ним.
Пройдя метров двадцать, мы пересекли улицу. Сэм быстрым шагом направился к синему автомобильчику.
Поравнявшись с ним, Сэм замедлил шаги, исподтишка приглядываясь к незнакомцу. Меня заинтересовало не столько лицо этого человека, сколько его голос — очень громкий, с американским акцентом.
Миновав их, Сэм притворился, будто рассматривает витрину магазина бытовой электроники.
Глаза у его отражения были огромные и очень темные, лицо абсолютно без всякого выражения.
Я спросил:
— Ты знаешь этого типа?
Он медленно кивнул:
— Это мой папа.
У англичан такая манера — говорить «да», когда имеют в виду «нет». В Штатах, если спросишь дорогу, а человек этого места не знает, он просто покачает головой и пойдет дальше.
А здешние обязательно остановятся и начинают мямлить. «Сомертон-гарденз. Погодите, где же это?» Пять минут пройдет, пока они признаются, что понятия не имеют, как туда добраться.
Я-то сразу это просекла, но Катастрофа человек старомодный, привык верить людям. Поэтому ушло не меньше четверти часа, пока мы разобрались, куда ехать, и все это время на нас таращились, как на невесть какое чудо природы.
— Ну и страна! — Катастрофа втиснулся в «Ниссан».
Его лучшая красная рубашка промокла насквозь. Он с хрустом надавил педаль газа, и мы поехали.
Когда ребята еще только переходили через улицу, возвращаясь к нам, я сразу понял по лицу Тайрона: случилось что-то плохое. Он шел совсем рядом с Сэмом, держась чуточку позади, как будто опасался, что мой двоюродный братец может в любую минуту броситься под машину.
