— Было бы скучно проехать столько миль и ни разу не подраться. Неужели тебе никогда не хочется подраться, Киун? Всё разговоры, разговоры…

— Нет, — сказал Киун. — Мне никогда не хочется драться.

— В том-то и беда, — пробормотал Румата, поворачивая жеребца и неторопливо натягивая перчатки.

Он толкнул жеребца коленом и рысью двинулся навстречу штурмовикам. Трусят, подумал он. Мнутся… Ну хоть пару оплеух! Нет… Ничего не выйдет. Так хочется разрядить ненависть, накопившуюся за сутки, и, кажется, ничего не выйдет. Останемся гуманными, всех простим и будем спокойны, как боги. Пусть они режут и оскверняют, мы будем спокойны, как боги. Богам спешить некуда, у них впереди вечность…

Как видите, Румата начал торить дорогу в ад, провоцируя опасность для себя лично. Он намеренно хамит всем подряд, нарывается на дуэли, становится другом и собутыльником барона Пампы, извечного врага арканарских королей. Но спецподготовка и постоянно носимая Руматой непробиваемая местным оружием рубашка (погибать он не собирается!) сделали его неуязвимым. В результате уже никто не осмеливается вступать в схватку с доном Руматой. Оказалось, что таким путём он не смог получить право убивать.

Тогда Румата намеренно провоцирует всесильного дона Рэбу, «соблазняя» его любовницу дону Окану. Но дон Рэба неожиданно для всех ограничивается местью предавшей его женщине. А, возможно, это была вовсе не месть. Несчастную дону Окану пытают. Что если дон Рэба специально подставил дону Окану Румате в качестве любовницы? В отличие от «брезгливого» Антона дон Рэба вполне мог использовать женщину в качестве дополнительного источника сведений о загадочном лжеРумате. И дону Окану пытают, но несчастная ничего нового не может сообщить дону Рэбе и умирает в муках. Ни о какой ревности или любви к доне Окане со стороны дона Рэбы не может быть и речи. Ведь Рэба — монах! Он носит личину дона, выполняя задание Ордена. Но Румата этого пока не знает, и когда в ночь переворота на него нападают штурмовики и явно пытаются убить, Румата решает, что долгожданный миг освобождения от пут земного гуманизма настал: «он бил и бил локтями, кулаками, плечами (давно он не чувствовал себя так свободно)».

Будь Румата местным аборигеном любого ранга и положения, его, несомненно, убили бы. Но дон Рэба уже понял, что за лжеРуматой стоит неизвестная могущественная организация. Когда связанного Румату штурмовики доставляют в кабинет дона Рэбы, тот предлагает земному прогрессору раскрыть карты. Более того, Рэба предлагает Румате сотрудничество!

«Я ценю ваше упорство, — сказал он. — В конце концов, вы тоже стремитесь к каким-то идеалам. И я уважаю эти идеалы, хотя и не понимаю их. Я очень рад, что мы объяснились. Возможно, вы когда-нибудь изложите мне свои взгляды, и совершенно не исключено, что вы заставите меня пересмотреть мои. Люди склонны совершать ошибки. Может быть, я ошибаюсь и стремлюсь не к той цели, ради которой стоило бы работать так усердно и бескорыстно, как работаю я. Я человек широких взглядов, и я вполне могу представить себе, что когда-нибудь стану работать с вами плечом к плечу».

Но Румата немедленно отвергает любое сотрудничество. Он продолжает вести себя, как недосягаемый бог, который может в любой момент раздавить столь ничтожного червяка, как дон Рэба. Ошеломлённый несговорчивостью, откровенной наглостью и потоком оскорблений со стороны легко уязвимого в данный момент Руматы, Рэба говорит:

Перейти на страницу:

Похожие книги