– Теперь понятно, почему эти ребята, обделённые интеллектом, – он кивнул на своих бандитов, – так долго вас искали, но, должен признать, это действительно сбивает с толку.
Я криво улыбнулся и со вздохом подумал, чего мне будет стоить вернуть волосам натуральный цвет.
– В уровне вашего интеллекта я, кстати, тоже сомневаюсь, – продолжил Воронцов. – Вы серьезно думали, что вернётесь сюда и будете спокойно разгуливать у меня под носом?
Я молчал, не зная, что ответить. Сейчас, когда Варёный это озвучил, моя идея действительно выглядела очень глупо. Руслан недовольно сопел, но тоже не проронил ни слова. Главарь задумчиво постучал пальцами по столу и поднялся.
– Зачем ты вернулся? – спросил он, подойдя ко мне. – Может, хочешь добровольно возместить моему сыну убыток?
Слава Богу, Воронцов завёл разговор про деньги! Значит, убивать прямо сейчас нас никто не собирается.
– Я уже всё отдал, – ответил я и, не удержавшись, уточнил: – Хотя я честно выиграл пари и требовать заклад обратно вы не вправе.
– Слава говорит, что ты был под наркотой, поэтому, когда из могил полезла нечисть, ты и бровью не повёл.
– Но, Алексей!
– Владимирович, – вставил Воронцов.
– Алексей Владимирович, – послушно поправился я. – Какая нечисть? Это же просто актёры!
– Ты был в сговоре с организаторами? – в голосе бандита засквозила откровенная угроза.
– Нет! Я уже давно участвую в спорах. Организаторы зачастую пытаются накалить обстановку, особенно, если идёт хоррор-пари. Это было ожидаемо!
Недобро прищурившись, Воронцов внимательно меня рассматривал. В общем-то, я его понимал. Когда твой сын проигрывает какому-то неизвестному дохляку – это не очень полезно для криминальной репутации.
– Я не был ни с кем в сговоре, и я отдал деньги! – настаивал я.
– Бандиты моего сына не вернулись из Нижнего.
– Я об этом ничего не знаю, – я продолжал прикидываться дурачком. – Там ещё была ищейка, но она опоздала.
– Ищейка, – Воронцов скривился. – Пустая трата денег! Гонору много – толку ноль. Если бы охотники не брали аванс, она ничего бы не получила за этот заказ. Жаль, что их нельзя грохнуть.
Варёный возмущенно фыркнул и вернулся за стол. Он лишь слегка взмахнул рукой, а на нас уже чёрными глазкам уставились дула автоматов. Я практически кожей ощутил, как напряглись мускулы на теле Руслана.
– Нет, подождите! – воскликнул я. – Мы готовы компенсировать потерю денег. Я заплачу! Давайте уладим всё мирно!
Я постарался изобразить испуг и отчаяние, чтобы не вызывать у Воронцова ещё больших подозрений. Если спорщика уличат в употреблении препаратов и об этом узнают, то для него мир адреналиновых пари закроется навсегда. Даже если обвинения не подтвердятся, он всегда будет вызывать сомнения. Умей я испытывать страх, сейчас мне было бы очень страшно потерять дело, без особых хлопот приносящее такой хороший доход. Хотя, наверное, я лукавлю. Умей я испытывать страх, скорее всего я бы и не думал сейчас о деньгах.
– Хм, интересно, – главарь опустил ладонь и автоматы мигом отвернулись. – Сколько же ты готов заплатить?
– Двадцать миллионов, – не задумываясь, выпалил я сумму, которую увела Лена.
– Пфф, глупости, – отмахнулся Воронцов. – Тебя интереснее прихлопнуть.
– Тридцать миллионов? Сорок?
– Нет, – плотоядно улыбаясь, ответил бандит.
Я был в замешательстве. Да что же это такое? Аппетит приходит во время еды?
– Сколько ты хочешь? – упавшим голосом осведомился я, в уме прикидывая как быстро мы сможем продать свои активы и хватит ли нам этого, чтобы выкупить свои жизни.
– Вряд ли у тебя есть сумма, которая бы меня устроила, – ответил Варёный.
Я погрустнел, а Руся и вовсе поник.
– Но я готов дать тебе шанс кое-что для меня сделать. Согласен? – добавил главарь.
Я выжидающе на него посмотрел. Можно подумать, у меня есть выбор. Воронцов довольно ухмыльнулся и один из его молодчиков подал ему макбук.
– Я хочу заполучить одну вещь, но, к моему несчастью, она принадлежит невыразимо несговорчивому типу.
Он повернул ноут, с экрана которого на меня смотрел статный (я бы даже сказал породистый) брюнет средних лет с насмешливыми синими глазами. В ответ на мой непонимающий взгляд Воронцов объяснил:
– Это Станислав Карачин, руководитель Фонда милосердия и Фонда горячих сердец, бизнесмен, меценат и бывший преступник. Хотя насчёт последнего я сомневаюсь, но не суть. А ещё Карачин – азартный спорщик. Как и ты, он до сих пор ни разу не проиграл.
Я быстро перебрал в уме всех известных спорщиков – Карачина я точно не знаю. Я перевёл взгляд на Руслана, но и тот отрицательно покачал головой.
– Никогда о нём не слышал, – с сомнением произнёс я.
– Естественно. Он участвует в других пари. В пари, в которых побеждает выживший.
Я был ошарашен. У подпольных пари есть ещё более подпольные пари? Смертельные?! Руслан бросил на меня взволнованный взгляд. Он сразу всё понял, впрочем, как и я.
– Дима, нет!
А что нам остаётся? Воронцов нас так просто не отпустит. Глядишь, ещё додумается своему чокнутому сыну презентовать. Тогда вообще неизвестно, что с нами будет. Может, и простая смерть от пули покажется не таким уж и плохим вариантом.
