Склад был заполнен мешками с пшеницей, мякиной, овсом, ячменем, отрубями. Дальний конец был заставлен новыми и старыми сельскохозяйственными машинами, тракторами, ящиками, бочками и мешками с удобрением. А как там пахло! От одного этого запаха дух захватывало.
Скотти пролезал в склад, отогнув отставшую полосу рифленого железа в стене, или через слуховое окно, или через заднюю дверь, где стояли большие весы. Обычно он проводил там с полчаса, прохаживаясь среди нагромождения мешков, разглядывая косилки, жатки, тракторы.
Конечно, куда веселее было бы забраться сюда с каким-нибудь приятелем. Но Скотти все больше отдалялся от своих сверстников.
Честно говоря, Скотти забирался в склад с целью как-то навредить Дормену Уокеру и тем разрядить накипевшую обиду и разочарование. Но что он мог там испортить? Скотти вообще не был разрушителем. Он однажды даже отказался устроить бомбардировку камнями по крышам особняков на ненавистной ему Уилсон-стрит. Его удержало то, что камни могли раздробить черепицу.
И все-таки мысль досадить Уокеру в конце концов прочно завладела им.
И вот однажды вечером Скотти ухитрился завести один из стоявших на складе тракторов. Дормен Уокер отдыхал в помещении своей конторы напротив, когда в складе раздался оглушительный грохот.
Старик до того перепугался, что не решился выйти и посмотреть, в чем дело. Но грохот напугал и самого Скотти — он молнией выскочил через слуховое окно, пробежал по крышам соседних домов и скрылся.
Увы, это бегство испортило ему удовольствие. И он решил придумать что-нибудь еще. Однажды хозяин склада увидел на своей стене большую надпись, выведенную детским почерком: «Дормен Уокер…»
Мы так и не узнали, что должно было следовать за именем: возможно, автора кто-то спугнул, либо же ему просто не удалось придумать достаточно обидное слово. Мы, конечно, единодушно решили, что это работа Скотти.
А вскоре, высмотрев Скотти на улице, торговец зерном устроил за ним такую же погоню, как мясоторговец Александер.
На этот раз Скотти удирал на своих двоих. Вообще Скотти этих дней остался в моей памяти бегущей вприпрыжку маленькой фигуркой, казалось, он все время от кого-то удирает. За ним и правда то и дело кто-нибудь гнался. Но Скотти всегда успевал вовремя свернуть в сторону и исчезнуть, как умел только он один.
Вместе с тем у него было в городе немало доброжелателей, и во время очередной погони с разных сторон раздавались поощрительные возгласы:
— Валяй, Скотти! Быстрей беги, не давайся этому лопоухому!
Скотти удивлялся и даже оборачивался, стараясь разглядеть, кто же это кричит, кто на этих враждебных улицах сочувствует ему.
— Хэлло, миссис Смит! — успевал он крикнуть на ходу в ответ. — Хэлло, мистер такой-то… — и прыгал через ближайший забор.
В общем, было ясно, что нашим согражданам со Скотти не справиться. Им нечем было привлечь его.
Он только еще больше отдалялся от нас. И вот при таких-то обстоятельствах Скотти столкнулся с Джози Эйр и ее пони. Эта встреча дала новое направление всем событиям.
Произошло это на той же ежегодной сельскохозяйственной выставке в Сент-Хэлене, где Скотти должен был в прошлом году выступить с Тэффом на скачках.
Для выставки была отведена постоянная территория, окруженная высокой деревянной стеной. Внутри был довольно просторный ипподром, используемый и как футбольное поле, трибуны и десяток павильонов под экспонаты — образцы пшеницы, шерсти, фруктов, масла, цветов, овощей, всяких джемов и кексов домашнего приготовления. Хватало места на выставке и для проведения различных конкурсов — сторожевых овчарок, рогатого скота, овец…
Но самым большим успехом пользовались конные состязания — скачки и рысистые бега.
Меня интересовали только эти состязания. И Эллисона Эйра тоже, все прочее на выставке он просто презирал. Только чтобы поддержать свой престиж в глазах горожан, он присылал на выставку несколько голов рогатого скота, несколько овец и собак. Зато бега были его страстью. В его конюшнях всегда стояло три-четыре рысака или иноходца. Двух из них он привез с собой и на этот раз.
Привез он на выставку и Джози, которая намерена была участвовать в состязаниях пони, ходивших в упряжке.
Разумеется, Джози прибыла в своей новой желтой коляске. Она позволила перенести себя на трибуну, где могла в ожидании своего заезда посмотреть на бег отцовского призового иноходца Флика.
Мы с Томом и Скотти облюбовали укромное местечко под большой трибуной. Здесь мы могли сидеть, не привлекая к себе внимания конюхов, которые терпеть не могли, чтобы мальчишки вертелись возле лошадей.
Правда, накануне вечером нам оказали честь, поручив обойти песчаную беговую дорожку и аккуратно подобрать все ненужное, что могло валяться в песке, — гвозди, отлетевшие подковы, куски стекла, острые камни. И мы старались изо всех сил, хорошо зная, что бывает, если у беговой двуколки вдруг спустит шина. Только представьте себе, как обезумевшая лошадь волочит за собой наездника вместе с опрокинувшейся двуколкой, а на наезднике от трения о песок начинает дымиться одежда…
